Бог Волков - Вероника Дуглас

и вынудил мою лучшую подругу напасть на меня. Она чуть не убила меня. Я ни хрена тебе не скажу.

Стоическое выражение лица Темного Бога дрогнуло, на секунду показавшись почти страдальческим — затем оно вернулось, еще более жесткое, чем раньше.

— Я не хочу принуждать тебя, волчонок, но на карту поставлено мое королевство. Ты расскажешь мне все, что он сказал или спросил у тебя.

Его присутствие обрушилось, как лавина бетона и стали. И даже несмотря на то, что часть моего разума пыталась убежать во тьму, его магия заставила слова политься из моего рта, практически спотыкаясь друг о друга в стремлении вырваться наружу.

Я рассказала ему о Сарионе, процитировав каждое слово, которым мы обменялись. Чувство вины и стыда обжигало мне шею, но я не могла остановиться.

Темный Бог ходил вокруг меня.

— Фейри хотели заполучить тебя, потому что ты ранила меня и заманила в ловушку своей магией?

— Но я этого не делала! — я ахнула. — У меня нет никакой магии. Я ничто, никто.

— Это неправда, — прорычал он.

Скорость и убежденность в его словах ошеломили меня. Знал ли он что-то, чего не знала я?

Когда я попыталась прочесть выражение его лица, он отвернулся.

— Если бы ты была просто волком, фейри не стали бы с тобой возиться.

Я опустила голову.

— Это была магия Луны — у меня был ее лунный камень, и я бросила его. Я не знала, что произойдет.

Его лицо потемнело.

— Тогда расскажи мне о Богине Луны и ее магии.

Черт. Он собирался заставить меня предать всех, кого я когда-либо встречала, или только тех, кого он планировала убить? Какую правду я могла бы сказать ему, которая не причинила бы ей вреда?

— Согласно нашему хранителю знаний, легенды гласят, что ты собирался уничтожить мир, поэтому Луна напоила тебя водой из реки грез. Потом она поймала тебя в ловушку, и с тех пор ты застрял здесь.

Темный Бог издал предупреждающее рычание, от которого ужас пробежал по моему позвоночнику. Это было рычание не оборотня, а чего-то древнего — монстра, который выживал, убивал и охотился в тени тысячелетий.

— Мне плевать на твои гребаные легенды — это просто устаревшая ложь. Она предала меня и оставила гнить здесь. Это она послала тебя?

Я пыталась сопротивляться, но его сила давила на меня.

— Она предупредила нас, что чары, связывающие тебя, ослабевают, и что мы должны восстановить их. Она дала нам лунные камни, наполненные магией… — я сглотнула. — Один из которых я бросила в тебя.

Он согнул руку и посмотрел вниз на свою руку, когда еще одно дикое рычание вырвалось из его горла.

— Почему она не восстановила их сама?

Его магия вонзилась мне в грудь, как шип, и я выпалила:

— Пока ты в ловушке, она не может попасть в Страну Грез. Она держит дверь закрытой снаружи — по крайней мере, так она это объяснила.

В его глазах появилось отстраненное выражение, и у меня скрутило живот. Очевидно, я только что отдала важную информацию.

Черт.

Мне нужно было заткнуться, пока я еще кого-нибудь не предала.

9

Кейден

Саманта повисла в воздухе передо мной, подвешенная на нитях моей теневой магии. Ее глаза сияли, как ненависть, превращенная в бриллианты, в то время как тонкие линии ее дерзкого подбородка дополнялись этими чертовски соблазнительными губами. Мой взгляд скользнул от ее рта вниз по изящной шее к блестящей от пота груди.

Во что бы она ни верила, она была не просто волчицей. Она была храброй и сильной, и в ней бушевала сила, подобная лесному пожару прямо под кожей.

Безрассудная часть меня хотела протянуть руку и коснуться пламени, но я подавил это желание. Не сейчас, когда она была связана передо мной. Это было неправильно.

Я оторвал взгляд, но все еще чувствовал ее сладкий медовый аромат, и он затуманивал мои мысли.

Я собрался с духом, сопротивляясь ее опьяняющему притяжению. Я должен был сохранять ясность ума. Она только что подтвердила то, на что я надеялся, было правдой — Луна не может проникнуть в Страну Грез. Она не могла восстановить связывающие меня заклинания и вынуждена была полагаться на других. Научила ли она их тонкостям своей магии? Могли ли они обратить то, что натворили?

Я наклонил голову к уху Саманты.

— Ты помогла восстановить заклинания, удерживающие меня в плену. Ты можешь освободить меня?

— Я бы предпочла умереть, — ее голос был чистым, блядь, дымом, и злоба, сквозившая в каждом слове, дразнила меня.

Мои кулаки сжались.

— Это можно устроить.

Надо отдать ей должное, волчица умела драться. А я любил хорошую драку.

Я отступил назад, когда ярость разогрела мою кровь.

— Ты и твои союзники изменили заклинания, формирующие мою тюрьму. Что ты сделала? Почему мои владения сокращаются?

В ее глазах промелькнуло удивление.

— Мы ничего не меняли. Мы просто перезарядили лунные камни.

Она должна была что-то знать. Я вызвал волну магии, чтобы заставить подчиниться.

— Скажи мне правду, волчонок!

— Я и говорю, — выдохнула она. — Я понятия не имею, как все это работает! Я оборотень, а не ведьма, или ты, черт возьми, сам этого не видишь?

Когда отголоски ее голоса стихли, мы уставились друг на друга в неподатливом молчании. Наконец, я отпустил ее. Тяжело дыша, я отступил назад, когда на меня навалился тяжелый груз.

Она говорила правду. Она ничего не знала.

Черт.

Тогда почему фейри послали кого-то за ней? Она что-то скрывала или таила в себе силы, о которых не подозревала? Или, возможно, они тоже поддались прекрасной иллюзии.

Меня охватило разочарование. В ней было что-то большее. Я чувствовал это, что-то скрытое и глубокое. Я закрыл глаза и потянулся к своей магии, ища ключ к разгадке, но это было похоже на сон, который ускользал при пробуждении.

Каким бы ни был ее секрет, я был уверен, что безопасность моего королевства зависит от того, узнаю ли я его. Если фейри думали, что смогут вытянуть из нее что-то полезное, то и я смогу.

Я развеял заклинание, удерживающее ее в воздухе.

В тот момент, когда ее ноги коснулись земли, ее колени подогнулись. Медленно и с ненавистью она выпрямилась и посмотрела на меня.

— Я рассказала тебе все, что знаю. Никогда больше не используй свою магию, чтобы заставить меня говорить.

Я презирал себя за то, что использовал её, но она была моим врагом, и мое королевство было в опасности. Мышцы моей шеи напряглись, когда я посмотрел на нее сверху