Искушение Фрейи - Анна Снегова

а я ни разу не целовалась. Быть может, позволить?..

В конце концов, как ещё мне узнать, вдруг мне понравится быть… его девушкой?

Вся в сомнениях, разрывавших меня изнутри, я следовала за Ульриком, пока он вёл меня всё дальше и дальше по лабиринтам дворца, в которых, очевидно, великолепно разбирался. Кажется, я слышала что-то такое, что он практически вырос здесь, очень часто отец брал его с собой – наверное, передавать опыт. По-моему, Ульрик был единственный сын, его мать умерла в родах… или нет? Господи, я даже не уверена в этом! Я вообще ничего не знаю о человеке, с которым должна прожить жизнь.

- Сюда! Здесь в это время никого не бывает. Нам не помешают.

Я уже почти ничего не слышала, всё заглушал бешеный стук сердца. Ульрик протолкнул меня вперёд в тёмное помещение. Кажется, какая-то заброшенная гостевая комната, которая давно не использовалась. Диван, два кресла, круглый чайный столик с букетом увядших лилий. Отвратительный запах увядания проник в мой нос. Небрежным взмахом ладони мой жених зажёг пару старых пыльных ламп на стенах. Ещё одним взмахом… заставил обледенеть дверную ручку с замочной скважиной. Они покрылись толстым слоем льда.

- Чтоб никакой пьяный остолоп не ввалился сюда без приглашения, - усмехнулся Ульрик. А потом положил обе ладони мне на талию и крепко сжал, настойчиво притянул ближе. – Какая ты красивая сегодня! Я – счастливейший мужчина на свете.

Как всегда его комплименты польстили мне, и в то же время оставили смешанные чувства. Я наконец-то поняла, что именно меня в них смущало.

Я попыталась спихнуть мужские ладони с талии. Но этого не вышло. Моя ладонь так и осталась на крепком запястье, закованном в широкий браслет.

- Ты всё время говоришь только о моей красоте. Но ты же совершенно не знаешь, что я за человек! Ты даже не знаешь, какой у меня характер…

Твёрдая рука взяла меня за подбородок, заставила поднять голову.

Красиво вылепленное лицо, похожее на ожившую скульптуру древнего бога, оказалось очень близко. И глаза этого бога… они были бесстрастны.

- Не беспокойся, радость моя. Главное, что ты должна запомнить, для того, чтобы наша семейная жизнь была счастливой и безоблачной – ты должна во всём меня слушаться. Мне совершенно плевать на твой характер. Если он мне не понравится, я его исправлю.

У меня похолодело всё.

Голубой взгляд медленно опустился мне в вырез.

- Но ты у меня умница и думаю, не станешь устраивать себе проблем. Тем более, очень скоро ты поймешь… за хорошее поведение следует награда.

И Ульрик небрежно смахнул бретельку с моего правого плеча.

Я застыла на месте, не в силах пошевелиться. Меня сковал смертельный ужас. Как будто оживает самый-самый страшный кошмар – а ты наивно думала, что тебе всё приснилось.

Ещё одно неторопливое движение – и вторая бретелька падает тоже.

- Нет!

Я вскидываю руки, чтобы закрыть грудь, с которой чуть было не свалился лиф.

Ульрик приподнимает точёную бровь.

- Почему? Ты моя. Какая разница, днем раньше, днем позже. Я хочу посмотреть, что за сокровище мне досталось!

- Я ухожу! – бросила я, едва попадая зубом на зуб, и рванулась с места.

- Стоять.

Меня грубо схватили и швырнули на диван. Ульрик рванул ворот своей рубашки и отшвырнул в сторону шейный платок. Поставил колено на край дивана.

- Хватит уже этих кошек-мышек, дорогая! Ты и так основательно меня завела.

Его лицо вдруг оказывается слишком близко.

- Я и без того долго ждал… думала, сможешь и дальше со мной играть? – шепчет хрипло, лаская предвкушающим взглядом моё лицо.

Нечем дышать. Тяжесть чужого тела не дает сделать вдох.

- Пусти… Зачем…

- Мужчина не может долго без женщины. Это физиология, радость моя.

Чужой запах сладким ядом проникает в ноздри, от него начинает тошнить.

Треск ткани.

Моё сознание словно погружено в дымку. Из бального зала доносится музыка, чей-то смех.

Не верится, что всё это происходит со мной.

Тяжёлое дыхание у меня над ухом.

Не могу пошевелиться.

Холодные руки под одеждой.

А потом холод словно собирается где-то у меня в районе сердца, взрывает меня изнутри… и ослепительно сияющим шаром голубого света рвётся наружу.

Отшвыривает навалившегося на меня мужчину и впечатывает в стену…

Судорожно хватая воздух ртом, я сажусь и широко распахнутыми глазами смотрю на то, что сделала моя пробудившаяся, наконец, магия.

Часть стены слева от нас, вместе с окном – просто отсутствует, в комнату залетает ночной ветер, остервенело швыряя холодные хлопья снега на пол, на мебель, мне в лицо. Кажется, одно из кресел и стол унесло в пролом, и теперь они сгинут навеки в пропасти, которая разверзлась по другую сторону дворца – этой стеной он как раз выходит на бездонные ущелья Вечных гор…

- Что ты сделала?! Ведьма! – рычит Ульрик.

Но не может пошевелиться. К счастью, он не может ни двинуть рукой или ногой, ни добраться до меня сейчас. Я вплавила его в стену. Громадной глыбой льда. Острые грани переливаются холодным огнём в тусклом свете единственной оставшейся лампы.

Ульрик дёргается всем телом, подаётся вперёд единственным свободным плечом – голым плечом, он успел уже раздеться по пояс… но у него не получается освободить даже руки.

- Выпусти меня!

- И не подумаю, - чётко говорю я, и его красивое лицо перекашивает от злобы. Как я раньше не замечала, какой уродливой может быть его красота. Эта маска, через которую на меня всегда смотрела бездонная тьма пустоты.

- Ты сумасшедшая? Совсем больная?!

Кое-как поднимаюсь, трясущимися руками натягиваю платье на колени, возвращаю бретель на левое плечо… правая порвана, но у меня не сразу получается понять это, и я пробую раз за разом прежде, чем до меня доходит.

- Ты могла меня покалечить!

Оглядываюсь по сторонам. Неужели это всё я сделала?..

Причудливые дорожки инея разбегаются по стенам. С потолка свисают гроздья сосулек. Фантастически мощная магия бурлит по венам, требует выхода. Внутри меня словно сорвало плотину, которая всё это время удерживало её в берегах.

- Радуйся, что не убила, - отрезала я ледяным тоном. – И молись, чтоб не передумала.

Ульрик неожиданно заткнулся.

Наверное, что-то увидел в этот момент на моём лице такое, что заставило его испытать страх за собственную жизнь. Единственное, что он по-настоящему ценил.

Одним движением брови я заставила расколоться на мелкие осколки слабенький и жалкий ледяной слой на дверной ручке.

Распахнула дверь