Буря - Карен Линч

— Это ты глупая.

Моё тело начало нагреваться, и я заплакала. Димитрий никогда раньше не говорил мне таких жестоких вещей, и от этого у меня болел живот.

— Ты злой, — я брызнула в него водой. — Ненавижу тебя.

Вода ударила в Димитрия вспышкой белого света. Он взлетел в воздух и с головой погрузился в воду.

— Дима! — закричала я в сторону того места, где скрылся в воде.

Кто-то промчался мимо меня и нырнул в воду. Бабулина голова вынырнула на поверхность, и она поплыла ко мне, держа на руках обмякшее тело Димитрия.

Позади меня раздавались крики, но всё, что я могла делать, это смотреть на бледное лицо и закрытые глаза Димитрия, когда бабуля несла его к берегу. Мама сбежала по ступенькам из дома и взяла Димитрия из рук бабули. Она положила его на причал и опустила голову к нему. Меня охватил холод от страха на её лице, когда она покачала головой в сторону бабули. Она начала дышать ему в рот, а бабуля прижалась к его груди.

Папа и дедушка Михаил прибежали на причал, и все они нависли над Димитрием, который по-прежнему не двигался. Я хотела пойти к ним, но моё тело было таким тяжёлым, что я не могла идти. Всё вокруг словно искрилось, и я ничего не слышала из-за звона в ушах.

Мама исчезла, а когда вернулась, с ней был Эльдеорин. Он коснулся лица Димитрия и что-то сказал маме, которая кивнула. Все наблюдали, как он положил руки на голову Димитрия, и моего брата охватило голубое свечение.

Прости, Дима. Пожалуйста, очнись. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я больше не могла видеть его сквозь слёзы, и я никогда в жизни не была более напуганной или одинокой. Я дрожала, зубы стучали, но я всё ещё не могла пошевелиться.

Сильные руки подхватили меня и прижали к тёплой груди.

— Папочка тут, solnyshko.

Я прижалась к нему, ища тепла и безопасности, но впервые в его объятиях не было утешения.

— Ты ранена? — ласково спросил он.

Я покачала головой, и он направился к причалу, где нас ждали бабуля и дедуля. Я судорожно оглядывалась в поисках Димитрия, но его и мамы не было.

— Мамочка забрала Димитрия в дом, — сказала бабуля. — Эльдеорин хорошо о нём позаботится.

Папа отнёс меня в дом, наверх в их комнату. Пока бабуля купала меня и переодевала в пижаму, я ощущала себя как во сне. Она положила меня на середину маминой с папиной кровати и натянула на меня одеяло. Всё это время я хотела спросить в порядке ли Димитрий, но я была слишком напугана, чтобы говорить.

Мама и папа пришли с Эльдеорином, и говорили приглушёнными голосами, пока Эльдеорин касался моего лица, а из его пальцев исходил синий свет. Он задал мне вопрос, и я не помню, ответила ли ему. Всё, о чём я могла думать, это Димитрий, воспоминая его безжизненное лицо, когда он лежал на причале.

— Где Дима? Он умрёт? — прошептала я, и все взрослые замолчали.

Мама села на кровать и притянула меня к себе.

— Дима в своей кровати, и он будет в порядке.

Её голос был спокойным и обнадёживающим, но я чувствовала, как она дрожит. Мама никогда не боялась, и осознание того, что она боится сейчас, привело меня в ужас. Я подняла голову, чтобы посмотреть на папу, и увидела его обеспокоенное лицо, прежде чем он улыбнулся, скрывая это.

Я оттолкнула мамины руки.

— Я хочу его увидеть.

— Он уснул, — сказал папа.

— Мне всё равно, — я сползла с большой кровати. — Я хочу его увидеть.

Мама и папа посмотрели на Эльдеорина, а затем папа поднял меня. Он отнёс меня вниз, в комнату, которую мы делили с Димитрием. Дедуля сидел в кресле у кровати Димитрия и выглядел таким же обеспокоенным, как и папа.

Я смотрела мимо дедули на Димитрия, который был одет в пижаму, одеяло было натянуто до груди. Казалось, он спит, но его окружало голубое сияние. Я указала на него.

— Что это?

Подошла мама и встала рядом с кроватью Димитрия.

— Это магия Эльдеорина. Дима болен, и Эльдеорин поместил его в специальный сон, чтобы он поправился.

Папа опустил меня, и я подбежала к Димитрию, который был так неподвижен, что выглядел как одна из моих кукол. Я протянула руку и коснулась его холодной ладони. Голубое сияние окутало и мою руку.

— Его нет, — закричала я.

Я всегда могла почувствовать его Мори, когда мы касались друг друга, но его больше не было.

— Кого нет? — спросила мама.

— Его Мори, — я сжала его руку и зарыдала. — Я убила Диминого Мори.

Мама опустилась на колени и обхватила меня руками.

— Нет, малышка. Мори Димы тоже спит, чтобы ему стало лучше. Он не исчез.

Я зарылась лицом в её шею.

— Ты обещаешь?

Она потёрла мою спину.

— Обещаю.

— Почему бы нам не уйти и не позволить Диме поспать, — мягко сказал папа. — Мы можем придти и проверить его позже.

— Нет. Я хочу остаться с ним, — взмолилась я. — Я не буду его будить.

— Между ними есть связь. То, что она будет рядом, может пойти на пользу, — сказал Эльдеорин.

— Мы обе останемся, — сказала мама.

Все остальные ушли, а она опустилась в кресло, в котором раньше сидел дедуля.

Я села ей на колени, наблюдая за лицом Димитрия, пока он спал. Мне захотелось быть ближе к нему, и, выскользнув из её объятий, я села на его кровать. Я держала его за руку, несмотря на то, что мой Мори грустил, не в состоянии найти его.

«Мне жаль, Дима. Пожалуйста, очнись». Я сильнее сжала его руку, стараясь так сильно, как могла почувствовать его Мори. Я хотела бы помочь ему. Мама научила меня лечить больных птиц и кроликов, но она сказала, что моя магия может навредить демонам.

Я закусила губу и тихо заплакала, чтобы мама не могла услышать. Димитрий был прав. Я не была настоящей Мохири. Если бы я была нормальной, как он, у меня бы не было магии, и я бы не могла навредить ему. Теперь он был болен, и это была моя вина. Хотела бы я никогда не рождаться с магией.

Словно зная, о чем я думаю, моя магия ушла внутрь меня. Мне всегда нравилось её тепло и успокаивающее присутствие, но теперь она пугала меня. «Убирайся!» — кричала я в своей голове, толкая её глубже. Она сопротивлялась, но я толкала и толкала, пока от неё не осталось лишь