Сквозь века (СИ) - Синякова Елена "(Blue_Eyes_Witch)"

— Это едва ли похоже на имя, — мои губы тоже дрогнули в улыбке, когда я чувствовала себя очень странно и совершенно необъяснимо, словно две вселенные сошлись в одной точке, размывая грани реальности, в одной из которых я тянулась к нему всеми фибрами души и тела, находя лишь в нем защиту, покой и уют, пока другая часть меня кричала и вопила о том, что я искала его не для этого и пора уже приходить в себя. Но, черт побери, как же этого не хотелось!

Это была битва здравого смысла, который ворчал о том, что я совершенно не знаю этого человека, но позволяю ему так много в отношении себя, при том скромном факте, что официально помолвлена, и эмоций, которые кричали о том, что если с ним уютно и хорошо, то вся остальная информация просто лишняя.

— Мое имя потеряно во времени и едва ли имеет смысл сейчас, — весьма загадочно ответил мужчина, словно видел мои сомнения в отношении того, что происходило, между нами, сейчас, но отступать не собирался, отчего по телу вновь пронесся вихрь мелкой дрожи. — Были времена, когда люди называли меня Черным.

— А как же тебя называют сейчас?

Он только улыбнулся, мягко касаясь одной ладонью моего лица и делая это настолько бережно, но при этом настойчиво, что перехватило дыхание, но я вздрогнула, когда ощутила странную вибрацию, не сразу понимая, что где-то в его кармане ожил обычный сотовый телефон.

— Слушаю, — отозвался мужчина, не позволяя мне поменять положения своего тела на нем, и обвивая одной рукой, зажав телефон между плечом и ухом, когда я снова подумала о том, какой волшебный у него голос. Я была уверена, что если бы услышала его где-то в толпе, даже не зная его самого, то обязательно обернулась бы, ведомая этим сильным звучным голосом, который тут же привлекал внимание и завладевал тобой.

— Мистер Блэкстоун, вы просили подготовить отчет по последним отправкам в Вену. Он у вас на столе.

— Благодарю, — по-деловому сухо, но при этом вежливо отозвался он, тут же отключая телефон, пока я возвращалась в этот мир, начиная озираться по сторонам и словно прозревая относительно своего положения на нем. В городской библиотеке.

Мистер Блэкстоун значит.

Но мои попытки слезть с него не увенчались успехом, потому что мужчина просто не отпустил, сжимая руками сильнее и заглядывая в глаза еще более настойчиво и с долей мрачности, когда я выдавила:

— Это вы забрали кольца?

Черные брови тут же сошлись на переносице и взгляд стал тяжелым, непроницаемым, даже пугающим, когда он молча раскрыл ладонь, в которой я увидела то, что искала так долго и отчаянно, начиная думать, что уже схожу с ума!

Но успела только ахнуть, когда он вдруг сжал ладонь с силой снова, отчего я подумала, что едва ли смогу разжать ее и вернуть то, что принадлежало мне, а когда раскрыл, то я с ужасом и возмущением увидела лишь горстку золотой пыльцы.

— Не делай этого снова, Марьяна. Не совершай ту же ошибку, — прорычал тот, кто едва ли был мистером Блэкстоуном даже в этом мире, отчего я тяжело сглотнула горечь в горле, глядя в синий омут глаз, где теряла себя и все связи с реальностью, прошептав хоть и тихо, но уверенно:

— Я — Маришка…

— Не думай, что ты сможешь сбежать от меня, — его рука обхватила мою голову сжимая волосы и рывком притягивая к себе, когда лишь в эту секунду я сжалась, вдруг увидев то, что не видела до этой секунды — его зрачки ожили и стали такими, какими были во сне — отражающими призрачный свет и совершенно не человеческими!

Это был ОН! Тот самый! Из моих снов! И душа замерла, когда я услышала его шепот, который разнесся эхом под сводами библиотеки:

— Ты придешь ко мне сама. По своей воле и желанию и отдашь мне все то, что я захочу.

4 глава

Эти его слова звучали, как заклинание, против которого я ничего не могла сделать, становясь словно зачарованной, и снова теряя себя во времени и пространстве. Только благодаря снам я теперь могла понять, что будет дальше — если поддамся ему, то отдам всю себя. Рано или поздно. Поэтому я выдохнула хоть и с дрожью, но упрямо:

— Нет! Не приду и не отдам! Я не Марьяна, а Маришка! Это другой мир, и мы совсем другие!..

— Другие ли? — проурчал голос низко и обволакивающие, и как бы я не заставляла себя не смотреть в синеву глаз, зная, что пропаду, а все равно окунулась в нее с головой, не отпрянув, когда его жадные и горячие губы скользнули по моим, улыбнувшись, потому что я потянулась для поцелуя, но напрасно.

Его губы заскользили по моей шее, сначала легко и ненавязчиво, но с каждой секундой становясь все более жадными, как и руки, которые сгребли со всей силы, заставляя поспешно прогнуться в спине и припасть к широкой груди мужчины, чтобы не заработать себе перелом позвоночника.

В нем будто просыпалось что-то темное, жадное до меня, опаляющее и хищное, отчего казалось, что вся цивилизованность и сдержанность мистера Блэкстоуна висит на волоске.

Как и моя свобода и неприкосновенность.

И снова я не могла объяснить этого, но кожей чувствовала, что он срывается в пропасть, и если сейчас не остановится, то последствия станут плачевными. В первую очередь для меня. Потому что уже сейчас мужчина не понимал, что причиняет боль своими прикосновениями и той воистину ужасающей одержимостью, с которой прижимал меня к себе, собирая запах моей кожи и волос тем, что водил кончиком носа, пока по его телу разносилась нервная дрожь.

— Не делай так больше, девочка, — выдохнул он в мое плечо не то с урчанием, не то с тем, что напоминало животный рык, убирая край мягкого свитера, чтобы припасть горячо и несдержанно губами, прижимаясь щетинистой щекой, отчего было необычно, слегка колюче, но почему-то приятно. — Не играй с тем, о чем не подозреваешь. Не зови меня так горячо, потому что настанет миг, когда я не смогу сдержаться.

Слова звучали зловеще. С тем необъяснимым темным притяжением, которое витало, между нами, с каждым днем становясь все крепче и от этого пугая еще сильнее. Больше я не сомневалась в том, что он слышит меня, каждый раз, когда я шепчу в темноту или говорю с луной, даже если не могла понять, как это может происходить и быть правдой.

Нас словно затягивало в какую-то воронку черной дыры, где на дне было много неизвестного и темного.

…но я не была уверена, что хочу идти ко дну.

— Не позову, — только смогла выдохнуть я, ощущая, как его пальцы застыли на секунду и снова впились в меня, насаживая на себя и словно давая прочувствовать всю глубину и твердость его безумия, от которого он едва сдерживался.

Я разрывалась от желания познать порочность и все грани его одержимости, но вместе с тем боялась этого больше всего на свете, неуверенная в том, что смогу это принять и понять, хватаясь остатками разума за ту действительность, где еще каких-то несколько дней назад его не было в моей жизни так много, и я старалась жить как все, не утопая в безумии. Своем и его.

— У меня есть жених, поэтому… — я застонала, ощутив резкую боль в плече, потому что Блэкстоун укусил меня снова, прорычав низким мрачным голосом, который отражался от стен этого огромного помещения, возвращаясь ко мне жутким эхом и загораясь тем нечеловеческим огнем, который теперь я видела в зрачках:

— Я не отдал тебя смерти! Не дал тысяче жизней разделить нас! Думаешь, отдам простому человеку?

Не было даже возможности оттолкнуть его от себя.

Я едва могла дышать в этих сильных руках, которые теперь сомкнулись вокруг, подобно стальной клетке и раскаленным тискам.

Тяжелое дыхание мужчины не сулило ничего хорошего, и я испуганно замерла, прислушиваясь к тому, что происходит с ним, и какой-то очень далекой частичкой себя понимания, что у меня есть только один шанс спастись, потому что ни во снах, ни наяву он еще не был настолько диким, устрашающим и по-настоящему темным, выпуская из себя всю ту многовековую дремлющую черную силу и необузданную страсть, которая ломала судьбы:

— Я твой рок! Твоя судьба! Твое предназначение, девочка! Ты можешь бесконечно долго ходить кругами, можешь ломать свою жизнь в угоду случая, только от меня не уйдешь больше! Я чувствую тебя, даже если буду на другом конце земли и найду, где бы ты не спряталась, словно волк, даже если для этого мне потребуется еще одна тысяча жизней!