Сквозь века (СИ) - Синякова Елена "(Blue_Eyes_Witch)"

Третий день и третью ночь этот мужчина сводил меня с ума!

Он выворачивал мою душу буквально наизнанку, заставляя верить в то, что я схожу с ума, но КАК он делал это, оставаясь в тени? Для меня это было не просто загадкой, а проблемой века, я отчетливо понимала, что если не решу ее, то последующие годы на самом деле проведу в сумасшедшем доме, глядя сны о девушке и колдуне.

В первый раз сон был красивой сказкой, опьяняющей своей реальностью во мраке ночи.

Во второй — сомнением и подозрениями, что происходит явно что-то странное.

Сейчас же, это была паника от совершенного непонимания того, как это все может происходить! Как сон может плавно перетекать из одного в другой, всегда заканчиваясь одним эпизодом и начинаясь другим по строгой логической цепочке, словно я проживала две жизни, каждую из которых объединял один-единственный человек.

С каждым днем я чувствовала, как он захватывает мою душу, буквально порабощая своими глазами, руками, прикосновениями, тем, сколько времени я думала о нем, и какие усилия прикладывала сейчас, чтобы отыскать.

Вот и этим утром, с первыми лучами солнца мне уже не было покоя, когда я подскочила и поспешно собралась, выбегая из дома под недоуменный крика мамы: «А как же завтрак?»

Я торопилась туда, где все началось, в надежде отыскать его.

В библиотеку!

В это раннее утро здесь была другая женщина-консультант, которая вежливо поинтересовалась, чем может помочь.

— Меня интересует ряд книг по психологии.

— Третий этаж, блок Б. Справа, как только вы подниметесь на нужный этаж.

Знакомые слова и лестница, по которой я забежала на последний этаж под самой крышей, застыв и прислушиваясь к зловещей тишине, которая не обещала мне встречи с тем, кого я искала так неистово, что пугала себя саму.

Свернув налево сразу с лестницы, я осторожно пробиралась вперед, заглядывая между стеллажами с многочисленными книгами и вздрагивая, когда увидела одиноко замершую фигуру, в надежде задержав дыхание, но тут же выдыхая. Разочарованно и горько.

Это не мог быть ОН.

Не такой высокий, не настолько статный.

Обычный человек рылся увлеченно на одной из полок в поисках необходимого, стоя при этом на какой-то подставке, но заинтересованно оглянулся на меня, когда я прошла мимо, продолжая чувствовать его взгляд на себе, даже когда свернула снова, огибая стеллаж за стеллажом, которые шли ровно один за другим на одном расстоянии.

Постепенно я уходила вглубь зала, где свет был настолько приглушенным и рассеянным, что тьма заволокла углы большого пространства, заполненного книгами от пола до самого потолка, но как бы не прислушивалась и не всматривалась вперед, а ничего не видела.

— Ну же! — прошептала я себе под нос растерянно, понимая, что последние крупицы надежды умирают подобно свету в этом темном царстве полной тишины и сотнях чьих-то мыслей. — Ты не можешь просто взять и пропасть — вот так, оставив меня без ответов!

Закусив губу и прикасаясь языком к ранке, которая никак не хотела заживать хоть немного, я в полной растерянности думала о том, где еще можно найти того, кто был подобен призраку, хоть и обладал телом, когда неожиданно услышала смех.

Далекий, приглушенный, манящий и пробуждающий в моем теле вихрь мурашек, что тут же выступили на коже, заставляя меня задрожать, а сердце заколотиться.

Внутри меня закручивалась тугая спираль, от осознания того, что он где-то совсем рядом, так близко, что я ощущала аромат его большого тела, когда судорожно оглянулась, пытаясь понять, где же он был и куда мне бежать.

Это не было обманом сознания. Мое тело знало, что он здесь, замирая в ожидании того момента, когда он окажется рядом, пока я устремилась вперед, переходя сначала на быстрый шаг, а затем и вовсе на бег, заглядывая в каждый пролет между возвышающимися стеллажами, которые в эти мгновения были моей преградой, скрывая от глаз того, к кому я стремилась всеми фибрами души.

В какой-то момент мне даже показалось, что я бегу по заколдованному кругу, и никогда не достигну желаемого, когда почувствовала, как он близко. Почувствовала каждой клеточкой тела, где словно взорвался фейерверк, ослепляя и осыпая колючей пыльцой каждое подрагивающее нервное окончание в желании коснуться его.

Мрак надежно скрывал его от глаз всех вокруг, но только не от меня, когда я нашла глаза, в которых полыхала его темная необъяснимая жажда, что становилась с каждой нашей встречей все сильнее, захватывая в плен одним только взглядом, и в темноте сверкнула его улыбка.

Дыхание сбилось и сердце стучало истерично и восторженно, когда я кинулась к нему, снова переходя на бег и лишь сейчас понимая, что он сидит на чем-то, расставив свои длинные ноги и наблюдая за моими попытками отыскать его лукаво, но едва удерживаясь на месте под мой недовольный вопль:

— Так больше не может продолжаться! Или вы сейчас же расскажите, что происходит! Или я….

Закончить я не успела, позабыв, о чем хотела сказать, когда он неожиданно резко, с нечеловеческой скоростью поднялся в полный рост, за одну секунду оказавшись рядом и подхватывая своими крепкими большими руками налету, чтобы прижать к себе, снова поднимая высоко над полом и впиваясь губами, отбирая последние остатки слов, мыслей, памяти.

Он снова налетел на меня, подобно шторму, не оставляя шанса, выжить в этих синих волнах и заставляя задохнуться, но в этот раз не от паники и страха. От восторга и возбуждения, от полного и ясного осознания того, что он снова рядом, наполняет меня своей силой, мощью и этой мрачной, нестерпимой чувственностью, которая не была дана ни одному человеку, кроме него.

И мне бы прийти в себя, опомниться, начать сопротивляться, но словно все перевернулось вверх дном, и мир перестать существовать в той плоскости, где были мои родители, моя совесть, устои и жених. Остался лишь мир, в котором правил этот мужчина с синими глазами и сильными руками, что не давали мне ни упасть, ни вздохнуть, прижимая к себе с такой неистовой жаждой, что казалось, что он способен сломать позвоночник.

Я не отталкивала его, только беспомощно хваталась пальцами за его плечи, скользя ладонями и ощущая, как напрягается его тело, словно он не мог поверить в мою ласку и то, как осмелев, я обвивала руками его шею, полностью отдаваясь в темную порочную власть того, кого совершенно не знала.

Отвечая на его жаркий, глубокий поцелуй со всей страстью, на которую только была способна, я послушно подставляла голову, поворачивая ее так, чтобы он мог проникнуть в меня языком еще глубже, лаская еще мучительнее и разжигая в теле тот огонь, от которого становилось больно внизу живота и влажно внутри бедер. Не познав этот огонь в реальном мире, я бросалась в омут с головой, понимая, что эти чувства будут еще острее и горячее, чем в самом откровенном сне.

И не страшно, что я едва могла дышать! Не страшно, что он прижимал меня к себе так сильно, что становилось больно и на коже тут же выступали синяки, в этом водовороте шальных эмоций все было правильно и сладко.

— Уже не боишься меня, девочка, — улыбнулся он восторженно и широко, не убирая своих губ от моих и продолжая целовать теперь легко и мягко, пока я пыталась восстановить дыхание, держась за его широкие плечи и обивая бесстыдно ногами его стройный торс, ощущая, как он поддерживает меня ладонями за ягодицы, сжимая их.

— Я даже имени твоего не знаю, — прошептала я, чувствуя, что он снова сел на край не то стола, не то какого-то ящика, увлекая меня за собой, и насаживая на себя, когда, как и в сегодняшнем сне я оказалась сидящей на нем сверху лицом к лицу. И ощущала то, настолько он возбужден, и как должно быть тяжело сдерживаться ему сейчас.

— Ты называла меня Колдуном, — он чуть улыбнулся, снова подавшись вперед, чтобы поцеловать осторожно мою рану на губе, которую я не чувствовала сейчас, всматриваясь в мои глаза так же, как и смотрел во сне — пристально, горячо, глубоко, так, словно читал мою душу, держа в своих руках все ключики от нее.