Коллоидный Мир - Антон Чернов

гораздо ниже присмотренной мной рощицы) дома моего корреспондента не наблюдалось.

Так что я ещё раз осмотрелся, приказал Сивке “висеть тут”, на что пегас отмыслеэмоционировал пониманием и согласием.

Вздохнул, и, расправив плоскости воздуха, поскользил к цели. Вообще — подозреваю, именно моя способность к полёту сподвигла Тенетницу к этому делу мою персону подключить. Потому что “людишки”, направляемые “на обмен”, скорее не столько ловились “злобными Стрижичами”, сколько гробились на подплыве к острову.

Ну а родовичей точно Стрижичи бы угробили. Фон воздушного эфира, по мере приближения, чувствовался. Не менее полутысячи, если не тысяча родовичей на острове. Вблизи они чужой эфир почуют, пусть и не точно локализуют.

С другой стороны — почему имперских Стрижичей не используют? Хотя, возможно, использовали до какого-нибудь предательства, после чего “перестраховка спецслужбы” эту практику и свернула.

Под эти мысли я до скалистого холма с домиком цели и спустился. Да и потопал к нему — чего мне ждать-то?

По мере топания открывалась картина на поля, на которых довольно бодро копошились фигурки, что-то там окучивая и прочее. Но приглядываться я не стал, хотя, мимоходом, пожалел бедолаг — было откровенно жарко, а они пашут.

Ну и дотопал до башенки, подготовившись, на всякий случай, вжарить. Разными, в основном, свойственными моей карачунистой персоне вариантами, хотя и кислород всесжигающий подготовил.

И пару раз пнул ворота, через минуту распахнувшиеся, и явившие мне некую довольно смазливую девчонку, не родовишну.

— Что угодно благословенному Стрижичу? — в землю поклонилась она.

— Стрибой Стрижич мне угоден, — выдал я.

На что девчонка взирала на меня непонимающе.

— Толковать с ним мне угодно, — дополнил я.

— Сей миг доложу, извольте обождать, — в землю поклонилась она и скрылась в недрах башни.

А я немного призадумался — никаких “стрижичьих” черт, кроме того, говор не пейзанский, а городской. Похоже, “трофей с набега” эта девчонка.

Тем временем в проёме показался Стрижич, довольно молодо выглядящий, лет тридцати примерно. С рожей надменной и противной, надо отметить.

— Чего припёрся? — выдал этот тип, вызвав у моей вежливой персоны желание отвесить ему куртуазного пинка.

— Долгая жизнь Императору, — брякнул я.

И подготовился родичу бить в бубен — вероятность ошибки и подставы крайне невелика, но не учитывать её — глупо.

— Вечность Империи, — ответил подутративший в надменности родич.

Но пырился на меня ОЧЕНЬ подозрительно. Пыхнул эфиром, помотал головой, но с воплями “за Стрибога! За Наветренные Острова!” воевать меня не стал. А через полминуты буркнул:

— Следуй за мной.

И потопал в недра своей башни. Я бегло огляделся-вчувствовался — особняк как особняк, вроде, с управителем. Только небольшой. И пара служанок мелькнули, причём молодых и привлекательных, причём явно с “разных набегов”. Ну, впрочем, не мне родича укорять, сам себе напомнил я.

Но в покои меня Стрибой не провёл. Буркнул: “жди здесь!” — и скрылся в комнатушке. Через минуту появился, одну руку требовательно протягивая ко мне, а в одной держа костяной шарик.

Поменялись, ну и я потопал, так ни слова ему не говоря. В принципе — не очень интересно, атаковать не собирается, а если подсунутое мне “не торт” — проблемы Опричного Приказа, а не мои.

А вот что было интересно, так это мой маршрут до “стартовой площадки”. Всего полкилометра, потом альпинизм, но хоть посмотрю на местных пейзан. Благо никаких родовичей я в округе не чувствовал (ну, кроме Стрибоя и общего повышенного фона).

Так что потопал я, внимательно оглядываясь. И захотелось родичей придушить, ну или хотя бы по голове постучать. Пейзане были явно замученные, излишне смуглые, но явно “стрижичьи”, то есть родовые черты явно проявлялись.

И вот эти бедолаги тряслись над явно вырожденной пшеницей, чуть ли не над каждым колоском. И поливали какими-то бурдюками, таская воду из небольшого ручья. Далеко таскали. В общем, пахали в поте лица своего, причём с явно хреновым КПД. Блин, Стратим им подавай, урродам. А нормальный пожрать… Блин, эти пейзане — родные!

Впрочем, ладно, ни черта я тут не сделаю. Возможно — пока, но раздражает. Как и падающие ниц пейзане — издали они на мою персону не реагировали, но увидев биодоспех — падали ниц, славословя насчёт блага, благословения и прочего.

Ладно, “счастья, для всех, даром” у меня в загашнике не припасено. С Логом разберусь — а там посмотрим. Если не забуду, хмыкнул я. В принципе — раздражает, но реально не мое дело. Пока или вообще… поживём — увидим.

В общем, принялся я взбираться на скалу, в основном, пешком. Забрался, подступил к краю рощи, и тут почуял и тут же увидел Индрика с седоком, довольно бодро чешущего к скале. Пейзане на Индрика реагировали падениями ниц, заметными с верхотуры, а я призадумался на миг.

Родич — один. Не сильнее, а ощутимо слабее меня. А мне метров тридцать до пропасти. Хоть посмотрю на кого-то, кроме Стрибоя, решил я, неторопливо входя в рощу.

Родич подскакал к скале, и Индрик на неё стал весьма бодро взбираться. Благо Индрики к скалолазанью вполне приспособлены.

А когда забрался — я чуть не вздрогнул. Девчонка, максимум дюжины лет, в биодоспехе. И на лицо — вылитая Ола, реально ошибаться можно, если бы не возраст.

— Где твой Индрик, братец? — пропищала девчонка, требовательно взирая на меня.

— Отпустил, сестрица, — пожал плечами я, неторопливо двигаясь к обрыву.

— Как отпустил?!

— На волю, — доходчиво объяснил я. — И сам ухожу, — с этими словами я сиганул с обрыва, развернув плоскости воздуха.

Приготовился к атаке, но её не было. Да и вряд ли могло быть — девчонка поражённо смотрела мне вслед. Ну, посмотрел, чо, не без иронии сам себе отметил я. Ладно, даже если увидит меня на Сивке — уже пофиг. Пейзане, откуда я появился — не видели, ну а если что — пусть Стрибой сам разбирается с местной СБ или что там у родичей.

И что живут, как мудаки, с этими набегами и каким-то нищенским пейзанством… Блин, и вправду правоверным ымперцем станешь. Прислушался я к себе, но потребностей кричать “Ол хайль, Император!” не заметил, что и к лучшему.

Да и прямо скажем — куча у Империи недостатков. Она лучше совсем уж позорной боярщины, факт. Но не более. А в Логе, похоже, не “можно”, а “нужно” будет что-то вменяемое делать.

С этими мыслями я долетел до Сивки, меланхолично трепещущего своими крылами там же, где я его и оставил. Сопрягся с животиной, уселся на неё, ну и тыкнул мысленно, куда лететь. И полетели мы, набирая высоту — и от греха, ну и прохладнее на высоте.

И уже наверху стал не без интереса разбираться Архивом, а что это я Тенетнице