Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс

Просто развлечением на одну ночь. Игрушкой, которую интересно изучить, попробовать на вкус, а потом отложить в сторону, когда надоест.

Последним трофеем перед тем, как отпустить.

А я… боги, я поверила. Я действительно поверила, что прошлая ночь значила что-то. Что его взгляды, его прикосновения, его слова были искренними. Что между нами было что-то настоящее, пусть и невозможное, пусть и обречённое.

Дура.

Наивная, слепая, жалкая дура.

Первая слеза скатилась по щеке – медленно, обжигающе горячая. Она оставила за собой жгучий след, добралась до подбородка, упала на простыню, что я всё ещё сжимала вокруг себя. Потом вторая, третья. Они текли всё быстрее, быстрее, пока я не почувствовала, как лицо становится мокрым, как соль разъедает губы.

Колени подкосились.

Дышать. Мне нужно дышать.

Но лёгкие не слушались. Грудь поднималась и опускалась рывками, судорожно, воздух застревал где-то на полпути и не доходил до конца. Мир поплыл перед глазами – размылся, исказился сквозь слёзы. Сердце колотилось слишком быстро, слишком громко, грохотало в ушах, заглушая все остальные звуки.

Чья-то рука легла мне на рот – тёплая, твёрдая – заглушив всхлип, что вырвался из горла прежде, чем я успела его остановить.

Меня развернули – быстро, но осторожно – и прижали спиной к стене.

Лис.

Его глаза были на уровне моих. Широко распахнутые, полные ярости и боли – ярости, которая клокотала где-то там, прямо под поверхностью, готовая выплеснуться наружу; и боли, глубокой, сочувствующей, той, что бывает, когда видишь страдание близкого человека и не можешь ничего сделать.

– Элиза, – прошептал он. – Дыши. Слышишь меня? Пожалуйста, дыши.

Я не могла. Я пыталась – боги, я пыталась – но воздух не шёл. Горло сжималось, грудь горела, и всё, что я могла – это стоять, прижавшись спиной к холодной стене, и трястись.

Лис убрал ладонь с моего рта и осторожно, медленно прикрыл дверь в кабинет. Она закрылась бесшумно – плотно, отрезая вид на них, на это. На него.

Потом он взял меня за плечи – крепко, но не больно.

– Смотри на меня, – приказал тихо. – Только на меня. Ни на что больше. Дыши со мной. Вдох.

Он втянул воздух – медленно, демонстративно, чтобы я видела, как поднимается его грудь.

– Выдох.

Я попыталась. Вдохнула – судорожно, с всхлипом, что застрял где-то в горле. Выдохнула – дрожаще и рвано.

– Ещё раз, – его голос был твёрдым, спокойным, якорем посреди шторма. – Вдох. Выдох.

Я послушалась. Вдох. Выдох. Ещё раз. И ещё.

Медленно – мучительно медленно – лёгкие начали слушаться. Воздух стал проходить глубже. Грудь перестала гореть. Сердце всё ещё колотилось, но уже не так безумно.

Но боль не ушла.

Она оставалась – острая, живая, пульсирующая где-то под рёбрами, там, где ещё час назад было тепло и счастье.

Я уткнулась лицом в его плечо.

Первый всхлип вырвался из меня – громкий, отчаянный – и Лис замер.

– Тихо, – прошептал он быстро, почти испуганно. – Элиза, тихо—

Но я не могла.

Слёзы хлынули потоком, рыдание поднялось из груди – такое сильное, что я задохнулась.

Лис выругался вполголоса, схватил меня за руку и резко потянул к двери.

– Идём.

Он вывел меня из комнаты – быстро, решительно – и едва за нами закрылась дверь, я сломалась окончательно.

Я плакала так, как не плакала, наверное, никогда – безудержно, отчаянно, всем телом. Слёзы лились потоком, горячие и солёные. Я не могла остановиться. Не хотела останавливаться.

Боль выходила наружу вместе с каждым всхлипом, вместе с каждым рваным выдохом, но её не становилось меньше. Она росла, заполняла всё пространство внутри, душила.

Лис притянул меня к себе, прижал мою голову к своей груди, обнял крепко – так, будто пытался удержать меня от распада.

– Тихо, – шептал он мне в макушку. – Элиза, я здесь. Всё будет хорошо. Я обещаю. Я здесь.

Но ничего не было хорошо.

Ничего не будет хорошо.

Потому что я отдала ему часть себя прошлой ночью – часть, которую нельзя вернуть. Не метки, не магию. Что-то другое. Что-то глубже.

И он просто… выбросил это.

Променял на неё.

На королеву.

На ту, кто подходит ему по статусу, по силе, по бессмертию.

Жалкую смертную.

Новая волна слёз хлынула с такой силой, что я не смогла сдержать стон – тихий, жалкий звук, что вырвался из горла помимо воли.

– Нам нужно уходить, – голос Лиса стал жёстче, решительнее. Он взял меня за плечи и отстранил, чтобы посмотреть в глаза. – Прямо сейчас, Элиза. Быстро. Если хочешь вернуться домой…

Дом.

Слово пробило сквозь пелену боли и отчаяния, зацепилось за что-то внутри – за тонкую нить здравого смысла, что ещё не порвалась окончательно.

Дом. Мама. Папа. Хлоя.

Место, где меня любят. Где я не жалкая смертная, а просто Элиза. Где не нужно доказывать, что я чего-то стою. Где мне не будут лгать, играть со мной, ломать сердце.

Я кивнула – резко, отчаянно, всё ещё не в силах выдавить слова.

Лис выдохнул с облегчением.

– Хорошо. Тогда слушай меня внимательно. – Он говорил быстро, тихо, но чётко, чеканя каждое слово. – Ты сейчас идёшь в свою комнату. Одеваешься. Берёшь только самое необходимое – рюкзак, тёплую одежду, всё, без чего не можешь обойтись. Ничего лишнего. Встречаемся у задних ворот через десять минут. Поняла?

Я кивнула снова.

– Десять минут, Элиза. Не больше. Если ты опоздаешь…

Он не закончил фразу. Не нужно было. Я поняла.

Если опоздаю – меня найдут. Остановят. И тогда я не смогу уйти.

Я оттолкнулась от него, вытерла лицо тыльной стороной ладони и побежала.

Босая, в одной простыне, с мокрым от слёз лицом.

Но я бежала.

По коридору – длинному, пустому, залитому утренним светом. Мимо высоких окон, за которыми цвели сады. Мимо картин на стенах и статуй в нишах. Камень под ногами был холодным, почти ледяным, но я не чувствовала боли. Только пустоту.

Добежала до своей комнаты. Ворвалась внутрь, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться.

Десять минут.

У меня есть десять минут, чтобы собраться и уйти из этого проклятого места навсегда.

Я оттолкнулась от двери и огляделась лихорадочным взглядом.

Одежда. Мне нужна одежда.

Бросилась к шкафу, распахнула дверцы. Внутри висели платья – красивые, дорогие, расшитые. Я смела их с вешалок на пол, роясь в поисках чего-то простого, удобного.

Нашла штаны – тёмно-серые, плотные. Тунику – чёрную, с длинными рукавами. Натянула на себя, не глядя в зеркало. Руки дрожали так сильно, что не могла застегнуть пуговицы с