Александр Арбеков - О, Путник!

Утро было великолепным. Солнце не обжигало, а ласкало. Высокое небо, чуть подёрнутое лёгкими мазками белоснежных облаков, поражало фантастической, нереальной синевой. Ночью, видимо, прошёл небольшой дождь. Земля и трава испаряли его остатки, отдавая с ними часть себя, насыщая воздух невероятными божественными ароматами. Мы с восторгом вдыхали их и поглощали, и впитывали, и оставляли в себе навеки. Мы стремительно, легко и тонко пронзали пространство, которое обрело слегка тугую и тягучую сущность.

— Вперёд мой Пёс, вперёд! — кричал я, растворяясь в бешеном беге.

ЗВЕРЬ огромными прыжками рассекал всё более сгущающийся воздух, как тончайшая из бритв, не давая ему затвердеть и прервать наш бешеный полёт. Ветер недоумённо смотрел нам вслед, удивляясь странному безумию и не стремясь нас постичь и догнать. Капли росы на травах превращались по мере движения в ручьи и реки, окатывающие и освежающие нас. Мы вспарывали воздух, разогревая его и доводя влагу до кипения. Мы превратились в два стремительных и мощных чудовища, зачарованных бешенным ритмом движения, познавших тайну сверх скорости и ни в чём не уступающим друг другу.

Вокруг нас происходило что-то странное. В определённый момент мир почти застыл, звуки загустели, птицы неподвижно висели или слегка парили в воздухе, трава не шевелилась, а, попадая нам под ноги, приобретала необычную жёсткость и кусками, медленно разбрызгивая росу, разлеталась в разные стороны. Пространство превратилось в слегка вязкую и жаркую субстанцию. Это было что-то новое, непонятное, необычное, странное, тревожное, но очень и очень интересное! Необыкновенно интересное! Я некоторое время лихорадочно соображал, что бы это значило. Почему мир почти застыл, потерял свою привычную динамику, затормозился, так удивительно изменился?!

А потом меня осенило! Мир застыл только по отношению к нам, для других существ он оставался таким же, как и прежде. Просто мы с Псом каким-то чудесным и непостижимым образом сильно ускорились! Очень сильно, невероятно сильно! Мы оба одновременно обрели уникальную способность сверхбыстрого передвижения! Какое ощущение, какой восторг, какая мощь и сила! Спасибо небесам за то, что нам даровано сегодня в это мистическое утро, а может быть и навек?!

Безумный бег длился долго. Мы со ЗВЕРЕМ, периодически чувствуя усталость, то снижали темп, то, передохнув, снова ускорялись и двигались до тех пор, пока я, наконец, не выдохся. Всё имеет свои пределы и границы, все мы наделены определёнными возможностями. На сегодня, пожалуй, хватит, вполне достаточно.

— Всё, Пёс, довольно! — мы остановились у того места, с которого начинали бег, — у окна дома.

Я, весь мокрый, тяжело дыша, присел на землю. Моя грудная клетка прерывисто ходила ходуном, судорожно сжималась и разжималась. Я хрипло и с жадностью втягивал в лёгкие ароматный воздух, наслаждаясь им, как самым изысканным и тонким вином. Да, видимо, я несколько переборщил с моими неожиданно открывшимися способностями. Так нельзя, следует поостеречься, быть поосторожнее. Но каковы они, однако! Интересно, интересно, очень интересно!

Ну а Пёс выглядел безукоризненно: спокойное и размеренное дыхание, огромный красный язык равномерно то появляется из пасти, то исчезает в ней, шерсть уже абсолютно сухая, но над нею вьются лёгкие остаточные протуберанцы пара. Она лоснится и играет под лучами солнца, как-то странно искрится, слышится лёгкое потрескивание и пощёлкивание.

— КХА, КХА, КХА…

Я погладил ЗВЕРЯ по спине. Она была слега тёплой, довольно сильно наэлектризованной. Я почувствовал характерные чувствительные уколы тока, густая шерсть Собаки под пальцами слегка заискрилась. Интересно, интересно …

— Ваше Величество, позвольте предложить Вам завтрак?! — на пороге дома стояла ГРАФИНЯ.

Стройная, тонкая, невесомая и прекрасная, всё в том же платье… Густые каштановые волосы заплетены в косу, огромные, чуть раскосые зеленые глаза, поцелованные солнцем, почти потеряли свой первозданный и первородный насыщенный цвет, но не утратили его полностью, стали просто более ясными и прозрачными. Боже мой, как же хороша, как красива и желанна! Какая женщина! Иногда я верую в Бога только потому, что он способен создавать таких удивительных, чудесных и, поистине, волшебных существ!

Девушка грациозно подошла ко мне, склонилась в глубоком поклоне, опасливо посматривая на Пса. Тот лениво прошествовал мимо нас, улёгся около крыльца, стал демонстративно чесаться и отлавливать блох. Тьфу, однако, как несвоевременно, банально и глупо с его стороны! Я очень внимательно, словно в первый раз, посмотрел на ЗВЕРЯ, и у меня вдруг возникло предельно ясное ощущение нереальности и странности его поведения.

Это чувство я испытывал уже неоднократно и ранее, но сейчас оно окрепло и окончательно превратилось в уверенность. Я понял, что никаких блох у этого крайне непонятного мне существа на самом деле и нет, и быть не может, что меня он просто дурачит, создаёт некую иллюзию. Зачем, с какой целью? Откуда он вообще взялся, в связи с чем и зачем появился в моей жизни, кто он такой, почему наши пути пересеклись? Непонятно всё, очень непонятно и крайне запутанно!

Я почувствовал внутри себя какой-то странный холод, руки вдруг задрожали. Ладно, разберёмся потом… О, Боже, сколько же я всего важного оставляю на «потом»! Будет ли это самое «потом»? Вопросы, вопросы… Бесконечные вопросы. Ответов жажду я на них, — ответов!

— Сударыня, не растрачивайте на моего Пса своё драгоценное внимание, не опасайтесь его. Собака есть собака. Ну что вы от него хотите? — лениво и вальяжно произнёс я.

После этих довольно безобидных слов глаза девушки вдруг в ужасе округлились, она задрожала, опустила голову, жалобно прошептала:

— Мой господин, не говорите ничего более, не вызывайте гнев Божий, я не должна слышать от Вас эти кощунственные слова!

Я был несколько озадачен такой неожиданной реакцией, но, тем не менее, весело и бережно обнял ГРАФИНЮ за талию и решительно повёл её ко входу в дом.

— Успокойтесь, моя дорогая, рядом со мною вам ничего и никто не угрожает, давайте позавтракаем, побеседуем, у меня к вам масса вопросов, — ласково произнёс я. — Хорошо?

— Да, Сир, хорошо…

Мы, не торопясь, вошли в дом. Зачем-то и я, и девушка стали исполнять какой-то непонятный, видимо выработанный десятилетиями, а может быть и столетиями, но абсолютно ненужный сейчас ритуал. По-моему, ненужный. А может быть он нужен везде и всегда? Кто его знает… Может быть, именно на ритуалах держится этот мир?

Левая рука ГРАФИНИ покоилась в моей правой руке, другая её рука изящно придерживала подол платья. Моя левая рука так и просилась опуститься на рукоять гипотетического меча, но, не найдя его, инстинктивно ушла за спину, застыла на уровне поясницы.