Не та невеста для проклятого князя - Алекс Скай
— Мы не хотели…
— Хотели. Просто не ожидали, что дверь откроется.
Из-за поворота коридора появился стражник. Тот самый, кажется, который вчера у стены отвёл глаза от руки Дарена. При виде открытой двери он напрягся, но не вмешался.
Хорошо. Значит, у моих покоев действительно стояла охрана. Вопрос только в том, защищали меня или стерегли. Подозреваю, ответ зависел от того, с какой стороны двери стоять.
— Как вас зовут? — спросила я девушек.
Первая опустила взгляд.
— Эльна.
— Сана, леди.
— Я не леди Эйрдан, и вы это уже знаете. Но пока князь велел считать меня своей невестой, называйте меня так, чтобы вам не досталось от Сельмы. Мне не нужны чужие неприятности из-за моего титула.
Они удивлённо посмотрели на меня.
Даже стражник моргнул.
— А если хотите сказать обо мне гадость, — добавила я, — говорите громче. Мне полезно знать, как меня называют за дверью.
Эльна побледнела сильнее.
— Мы больше не будем.
— Будете, — сказала я. — Просто дальше по коридору.
Сана вдруг фыркнула, но тут же закрыла рот ладонью.
Я почти улыбнулась.
Не победа, конечно. Так, маленькая трещина в стене. Но иногда именно через маленькие трещины выходит первый воздух.
— Инга или Мира уже приходили? — спросила я.
— Госпожа Сельма отправила Ингу к вам, — ответила Эльна. — Мира сегодня на кухне.
— Почему?
Девушки переглянулись.
Стражник кашлянул.
Я повернулась к нему.
— Вы тоже знаете, но сейчас будете изображать стену?
Он явно не ожидал, что к нему обратятся.
— Я стою на посту, леди.
— Вейрхольм, кажется, любит говорящие стены. Попробуйте соответствовать дому.
Сана снова едва не рассмеялась.
Стражник нахмурился, но, к моему удивлению, ответил:
— Мира вчера слишком много говорила.
Ага.
Значит, девчонка получила наказание за то, что рассказала мне о печатях. Не жестокое, но показательное: кухня, грязная работа, урок молчания. Вейрхольм не только сплетничал. Он ещё быстро учил, где кончается любопытство и начинается опасность.
— Передайте Сельме, что я хочу видеть Миру, — сказала я.
Стражник выпрямился.
— Я не могу передавать распоряжения.
— Тогда передайте просьбу.
— Госпожа Сельма сама придёт.
— Когда?
— Когда решит.
Я посмотрела на него.
Он выдержал взгляд. Молодой, русоволосый, с упрямой складкой между бровями. Не злой. Просто воспитанный в мире, где порядок важнее любого чувства, а чувства, если и возникают, нужно прятать под ремень с мечом.
— Как вас зовут? — спросила я.
— Эрик.
— Эрик, я не собираюсь сбегать через окно, бросаться на людей Эйрдана или пытаться разобрать крепость на камни. По крайней мере до завтра. Но мне нужно понимать, как здесь всё устроено. И если за каждый ответ слуг будут отправлять на кухню, мне придётся задавать вопросы тем, кто выше. Это всем будет неудобнее.
Он помолчал.
— Я передам госпоже Сельме.
— Спасибо.
Дверь в конце коридора открылась. Появилась Инга с подносом и остановилась, увидев нас всех в полном составе.
— Я не вовремя?
— Наоборот, — сказала я. — Ты единственный человек в этом коридоре, который принёс еду, а значит, твоя значимость резко выше моей.
Инга моргнула.
Сана улыбнулась в пол.
Эльна всё ещё выглядела так, будто мысленно писала завещание.
Я вернулась в покои, позволила Инге поставить завтрак на стол и закрыла дверь. Только когда мы остались вдвоём, она тихо выдохнула.
— Вы не должны так говорить со стражей.
— Как?
— Так, будто они могут отвечать.
— А они не могут?
— Могут. Но обычно не невестам.
— Я необычная невеста. Временно. По недоразумению. С охраной у двери и сомнительным будущим.
Инга поставила чашку передо мной. Горячий травяной настой. Нет, слово лучше не уточнять. Просто напиток. В нём пахло ягодами и дымом.
— Вся крепость говорит о вас.
— Я заметила первые новости.
— Простите.
— Инга, если я буду принимать близко к сердцу каждый шёпот в Вейрхольме, меня хватит до обеда.
— К обеду будет хуже.
— Почему?
Она прикусила губу.
— Прибыли дамы северных домов. Не все, только те, кто уже были в крепости к Совету. Госпожа Сельма сказала, что вам нужно выйти к ним в малую галерею.
Я медленно поставила чашку.
— Зачем?
— Представиться.
— Я думала, князь уже вчера сделал это достаточно громко.
— Он представил вас мужчинам и дому. Женщины захотят увидеть сами.
— Как редкую птицу?
Инга промолчала.
Отлично.
Редкая птица без рода, с чужим кольцом и слухом о том, что дорога решила вмешаться в её личную катастрофу.
— Кто они? — спросила я.
Инга оживилась так, будто получила разрешение говорить на безопасную тему.
— Леди Астара Норрен. Её род держит восточные перевалы. Она вдова, очень влиятельна. Леди Мелисса Хольд — племянница главы дома Хольд, её прочили князю до договора с Эйрданами. Ещё леди Рейна Торн, дочь советника Торна. И несколько младших.
— Значит, меня ждут вдова с влиянием, возможная несостоявшаяся невеста и дочь человека, который вчера смотрел на меня как на сложный абзац закона.
Инга осторожно кивнула.
— Примерно.
— Прекрасно. Утро становится всё более образовательным.
— Госпожа Сельма сказала, что лучше надеть серое платье.
— Почему?
— Оно скромнее.
— Чтобы я выглядела менее вызывающе?
— Чтобы вы выглядели менее южно.
Я вспомнила её вчерашнее: «меньше похоже на Эйрданов». Похоже, в Вейрхольме одежда была не просто тканью. Это был знак принадлежности. Вчера меня переодели из Виолы в временную невесту князя. Сегодня, видимо, предлагали переодеться в человека, которого север может стерпеть.
— А если я надену синее?
Инга испуганно посмотрела на меня.
— Синее — цвет дома Вейр.
— Мне его вчера дала Сельма.
— Для ужина.
— А сегодня я уже не под защитой князя?
— Под защитой. Но…
— Но?
— Дамы скажут, что вы слишком быстро примеряете чужие цвета.
Вот она. Первая ловушка дня.
Серое — покорная компаньонка, которая знает своё место. Синее — наглая самозванка, примерившая дом Вейр. Южное платье — оскорбление северу. Можно было стоять голой посреди комнаты, но подозреваю, и на это у местных нашлись бы возражения.
— Есть что-то между? — спросила я.
Инга задумалась.
— В гардеробной есть тёмное платье с серебряной отделкой. Его приготовили для одной из будущих церемоний. Оно не синее. Но и не серое.
— Отлично. Наденем его.
— Госпожа Сельма…
— Если спросит, скажешь, что я настояла.
— Она и так поймёт.
— Тогда тебе даже не придётся говорить.
Через полчаса я смотрела в зеркало и пыталась решить, не переборщила ли. Платье было глубокого графитового цвета, почти чёрное, но мягкое. Серебряная нить шла по рукавам и вороту тонким узором, похожим на северные ветви. Оно не кричало «я хозяйка дома», но и не шептало «простите, что существую».
Подходяще.
Инга заплела мне волосы в низкую косу, вплетя туда узкую серебряную ленту. Кольцо договора оставалось на пальце.
