Академия Пустоши. Турнир Истинных - Елизавета Рождественская

– Хелия совсем не спит ночами, но в целом неплохо… Ты возмужал, сынок.

– Выбора не было, – ухмыльнулся я. – А где отец?

– Он разговаривает с поверенным…

– Уже закончил, – на проекции возникла массивная фигура родителя. – Неожиданно. Ты, кажется, впервые связался с нами сам.

– И я тебе рад, отец.

– Что-то случилось? Нужны деньги? – поинтересовался он

– Я что, когда-то просил у тебя денег?

– Тогда что же стряслось, Хью? Неужели ты одумался и решил вернуться на своё законное место наследника? – отец хохотнул, а я почувствовал, как во мне закипает раздражение.

– Моё место там, где я сейчас нахожусь. Мы, кажется, об этом уже говорили.

Мать поднялась и, грустно улыбнувшись мне на прощание, покинула библиотеку. Мы с отцом остались один на один. С его лица тут же слетела маска ироничной надменности. Взгляд стал тяжёлым, а губы плотно сомкнулись, выражая крайнюю степень недовольства.

– Если не думаешь о будущем и о благосостоянии нашей семьи, так подумай хотя бы о матери, прежде чем нести этот бред о предназначении!

– Не я это начал! – вспылил, но тут же заставил себя успокоиться. – Ладно… это путь в никуда… Я хотел поговорить.

– О чём? – отец сел в кресло и закинул ногу на ногу.

– О том, что произошло со мной, когда мне было девятнадцать. О том, что всё-таки произошло с семьёй Френи… Кажется, я уже достаточно вырос, чтобы задавать вопросы.

– Ты всё никак не успокоишься с этой проклятой девчонкой?! – взвился родитель. – Мерзкие предатели! Отщепенцы! Я слышать не хочу этой проклятой фамилии!

– Мне вот интересно… – я потёр подбородок. – Отчего такая реакция? Столько лет прошло, виновные наказаны, ты даже награду получил, если я не ошибаюсь. Так в чём проблема, отец? Почему я не могу спросить тебя о том, что меня интересует?

– Потому что тут нечем интересоваться. Семейство Френи предатели и плуты, а их девка…

– Ясно. Тогда смысла нет продолжать этот разговор.

– Смысла нет в твоём бунте, Хью! Неужели ты думаешь, что я буду обсуждать взрослые проблемы с тем, кто ведёт себя как подросток?!

– Желать служить своей стране, по-твоему, ребячество?! – вспылил я. – С каких пор служение короне стало называться подростковым бунтом?!

– Ты единственный наследник рода…

– Я понял. Хватит… – я устало выдохнул. – Поговорим позже… когда-нибудь.

Отключившись, с силой сжал переносицу. Бессмысленно. Я должен был понимать, что с отцом разговора не выйдет, но такой отповеди не ожидал. Его острая реакция могла значить только одно – отец Мирей явно сломал какие-то грандиозные планы моего…

– Ничего, Тай, – прошептал, обратившись к своему дракону, недовольно бурлившему внутри. – Не привыкать.

Я стиснул зубы и унял новую волну злости. Нужно было переговорить с куратором. Он точно знал, как получить самое дальнее распределение. Подальше от отца и его планов.

Однако в этот день удача окончательно меня оставила. Услышав мои просьбы, мэтр Лерой задумчиво покачал головой.

– Если только в Арвийский союз, Хью. Посол-миротворец там совсем стар и скоро отправится на покой, однако… маловероятно получить такую должность сейчас.

– Почему?

– Ну, потому что ты как минимум слишком для неё молод и не имеешь дипломатического опыта.

– Разве опыт помог мне проверить балкон, где восседал его высочество, наследный принц? – не согласился я.

– Ты не дослушал, Хью, – куратор вскинул руку, останавливая меня. – Ты всегда спешишь… Важным условием для любого посла-миротворца является наличие спутницы.

– Спутницы?

– Да, – мэтр Лерой развёл руками. – Чтобы занять такую должность, ты должен быть глубоко и безнадёжно женат…

Из кабинета я выходил, тихо, но опасно кипя. Пнул стул, стоявший у стены, от чего тот прокатился по коридору и с несчастным скрипом опрокинулся и упал на пол. Потом случайно растолкал стайку милых первокурсниц и беззвучно выругался, когда на полигоне увидел Мирей, беседовавшую с Раймондом, мать его, Мортом.

– Проваливай, приятель, – рявкнул, отпихивая парня тычком в плечо. – У нас с напарницей тренировка.

– Ты, кажется, перепутал что-то, де Баллио, – процедил он. – Мирей моя напарница. Твоя вылетела с отбора.

– Нет никакого отбора, Морт, – зло усмехнулся я. – Есть турнир, который ты не потянешь. Сворачивай театр и проваливай. Живо!

Раймонд ничего не сказал, только скривил губы в усмешке и пошёл прочь. А я повернулся к Мирей. Девушка скрестила руки на груди и молча наблюдала за нашей перепалкой. Отчего-то на ум снова пришли мысли о прошлом. Если бы мы поженились, ничего этого не было бы, а теперь проблемы догоняют меня, словно морские волны, и всё из-за…

– Что у тебя стряслось? – поинтересовалась Мирей. – На меня тоже рычать будешь?

– Тебе честно сказать? – я подошёл к инвентарю. – Убить тебя готов.

– Тогда не бери световые мечи, – посоветовала она. – Я в них настоящий профессионал.

– Да? – огладил рукоять орудия. – Тогда, пожалуй, с них и начнём.

Мирей Френи

– Как она?

Едва двери лазарета открылись для посетителей, я уже стояла у палаты Лины вместе с красивой эльфийкой – помощницей лекаря. Стыдно признаться, но мой порыв был продиктован не столько волнением за состояние соседки, сколько попыткой выяснить, что же провидица имела в виду, сказав мне те странные слова. Мысли в моей голове окончательно запутались, и мне отчаянно нужно было ухватиться хоть за какую-то ниточку.

– Всё хорошо, не волнуйся, – улыбнулась девушка, приоткрывая дверь в палату. – Так бывает. Просто дар Лины вышел на новый уровень слишком быстро, и организм потратил много ресурса. Сейчас она уже восстановилась.

– Я могу её навестить?

– Конечно. Проходи. Только не нарушай дистанцию, а то рискуешь получить незапланированное предсказание.

Эльфийка улыбнулась, намекая, что никакой опасности для пациентки нет, и пропустила меня в помещение.

Комната была небольшой, рассчитанной на одного человека. Простая уютная обстановка: кровать, комод, умывальник и ширма для переодевания. Светлые стены и окно, занимавшее большую часть стены, дарили ощущение простора и воздуха, что так не вязалось с моими воспоминаниями о лекарских. В северной академии всё было по-другому. Крошечные палаты, тусклый свет. Я всего раз лежала в такой и до сих пор не забыла ощущение безысходности и