Вторая единственная - Ляна Вечер

Ему очень жаль. Он дико сожалеет. Храпит и страдает по этому поводу.

— Банкет окончен, — сложив руки на груди, обращаюсь к дамочке. — Вы свободны.

— Да пошла ты, курица облезлая!

Оскорбив меня, неуверенной походкой проститутка удаляется из бара. Я бы ответила, но есть дела поважнее. Раж на полу. И он реально спит.

— Извините, вы не поможете мне поднять этого интеллигентного оборотня? — обращаюсь к гному — хозяину заведения.

— Куда вы его? — гном прячет улыбку в бороде. — Утром проснётся, опохмелится и сам домой пойдёт, — и исчезает в кухне.

Нормально… Растерявшись, лупаю глазами. Лежит мужик на полу и пусть лежит. Никому же не мешает. Вот где философское отношение к жизни.

В зале кроме нас есть ещё орк. Стандартный экземпляр. В толстовке с капюшоном и кожаной куртке, на шее бандана — прикрывать лицо на улице — на столике лежат кожаные перчатки. Не светят орки зелёной кожей в нашем мире.

— Уважаемый! — машу рукой, привлекая внимание клыкастого. — Помогите, пожалуйста, дотащить зверя до туалета. Ему надо освежиться.

— Не нанимался, — отвечает хамовато.

— Куда вы нанимались, я отлично знаю, — подхожу к его столику. — На стройке у старой библиотеки работаете. До какого числа у вас виза?

— Какая разница? — орк начинает нервничать.

— Просто я ваше лицо запомнила. Обязательно поздороваюсь с вами, когда вы ко мне в МФЦ за продлением визы придёте, — многозначительно гну бровь.

Медленно, но до орка доходит тонкий намек, и он нехотя топает к волку. Поднимает его, тащит в туалет. Там Раждэна ждут водные процедуры.

— Приём! — хлопаю оборотня по мокрым щекам. — На связи? Нет… — вздыхаю. — Давайте ещё раз, — прошу орка.

Клыкастый суёт оборотня по струю холодной воды, а я умываю. О, забулькал! Проснулся, ясно солнышко. За край раковины держится, пошатывается, но стоит.

Орк считает, что его дело сделано. Ворчит что-то на своём и уходит, а я остаюсь в мужском туалете с мокрым нетрезвым зверем.

— Далеко отсюда живёшь? — наклоняюсь, заглядываю в лицо оборотню.

— М-ы-р-р-ы, — отвечает с хмельной чёткостью.

Куда вести-то тебя? Адрес, «сестра»! Бесполезно. Кроме нечленораздельных звуков, волк ничего выдать не может, а я мысли читать не умею.

Иду в зал пытать гнома. Но выведать информацию не получается — хозяин бара знает, где живёт Раж, только не признаётся. Вообще, гномы славятся своей вредностью, так что я не удивлена.

Возвращаюсь в туалет.

— И что с тобой делать? — руки в боки, смотрю на волка.

Он никакой, блин. Сидит на унитазе, подбородок кулаком подпёр. Мыслитель.

— Я ж её… А она меня в мусорку… — хрипит Раж.

О, заговорил!

— Адрес, — присаживаюсь рядом с ним на корточки. — Скажи свой адрес.

— М-м-м…

Как бывшую обругать, так всё чётко, а адрес сказать мы не можем. Ну а я не могу бросить немощного зверя. Где-то это уже было, да? Второй раз на те же грабли — это прям моё. Не в баре же его оставлять, а то проснётся и опять напьётся.

Заказываю такси по телефону и морально готовлюсь. Протащить в дом огромного пьяного мужика так, чтобы Люба не заметила, тот ещё квест.

Таксист оказывается милейшим человеком — помогает усадить Раждэна в машину и всю дорогу развлекает меня болтовнёй. Я не любительница диалогов с таксистами, но сегодня исключительный случай. Дорога до Нового города пролетает незаметно.

Выгружаем оборотня. И снова водитель выручил — помог дотащить волка до лифта. Благодарю мирового таксиста, и двери лифта схлопываются. На восьмой этаж приезжаем без приключений в чужих мирах. Очень замечательно!

— Сиди здесь, — усаживаю Ража на ступеньку. — Никуда не уходи.

— А ты другая… — он еле ворочает хмельным языком. — Хорошая. Мне бы такую ис-с… — не может выговорить. — Ис-с-и-и…

— Истинную, — заканчиваю за волка.

— Да! — поднимает вверх указательный палец.

Будем считать это комплиментом. Спасибо.

Открываю дверь ключом, заглядываю в квартиру. Тихо. И темно.

— Люб?!

Сестра не отвечает.

Проверяю в спальне — пусто. Нет Любы дома, можно выдохнуть.

* * *

Открываю глаза и ни хрена не понимаю. Почему я в комнате лапы? В баре же пил с проституткой. По всем канонам, я должен был проснуться у себя дома и не один.

Ля-я, моя голова… Зажмуриваюсь, терплю боль. Жёсткое похмелье от этой гномьей настойки. Больше ни в жизнь!

Сажусь на кровати, кручу башкой. На тумбочке бутылка минералки, мои сапоги в углу стоят. Очень интересно, но ни хрена не понятно.

Напрягаю гудящий котелок и вспоминаю подробности гулянки. Сначала всё шло по плану. Почти. Я доводил себя до кондиции, но чем сильнее хмелел, тем больше думал о девочке-лапочке. Выцелил одну из трёх шлюх, посадил к себе за стол, пообещав снять её на всю ночь, и присел на уши. Всю душу излил, а легче не стало. Даря перед глазами стояла как живая. Оказалось, не казалось. На хрен она в гномий бар пришла?..

Присасываюсь к бутылке с минеральной водой и выпиваю всё. Мутит. Сижу жду, когда отпустит. Валить отсюда надо. Близость лапочки ощущается остро и отзывается в потрепанном алкоголем организме диким желанием трахаться.

Прислушиваюсь: в кухне шумит вода, на плите что-то булькает. Еда какая-то. Но я чувствую только аромат девочки. Ещё немного — и крыша уедет. Всё, сваливаю.

Встаю с кровати, беру сапоги и крадусь в прихожую. Стою на коврике, натягиваю сапог на ногу.

— Уже уходишь?

— Ёлки… — непроизвольно вырывается у меня.

Оборачиваюсь. Стоит. Шортики на ней короткие, как заячий хвост. В былые времена бабы трусы скромнее носили, чем эти шорты. Маечка не маечка — еле сиськи прикрывает. И на хрена, спрашивается, она вообще нужна? Ткань прозрачная, а белья на лапочке нет. Она вообще соображает, в чём и к кому вышла?!

— Ты всего пару часов поспал, — заметив мой похотливый взгляд, девчонка инстинктивно прикрывает ладошкой грудь, — не протрезвел ещё, наверное, — улыбается смущённо.

Да, я бухой вхламину! Только не от алкоголя.

Инстинкты берут верх над рассудком — хватаю лапу и прижимаю к входной двери. Дышу — рычу, кровь кипит, в штанах пожар. Допрыгалась.

— Ты не понимаешь, что тебе хана, лапа? — хриплю в сладкие губки.

— А может… — осторожно кладёт ладони мне на плечи. — Может, я этого хочу? — хлопает пушистыми ресницами и закрывает глаза.

Этого?! Этого — это чего?!

Развернуть дурочку наивную, нагнуть раком и засадить член ей по самое не могу. Драть, драть, драть её! Намотать шёлковые волосы на кулак и иметь, как хочу. А хочу я дохрена. И ещё больше. А она этого хочет? Уверена?

Нервы на пределе, в башке звон: