Ольга Резниченко - Враги

— Я помочь хочу.

— Тогда просто исчезни с глаз моих долой!!!! и никогда больше о себе не напоминай.

— Марат!

— Лив! Ты… ты не понимаешь.

Я… я не могу тебе простить за то, каким… ты… твой Лорд… вы сделали меня монстром. Не смогу простить себе… то, что натворил…

Если бы только знала…

— Знаю…

— Ах, так? ЗНАЕШЬ??

Так вот, запомни: как ту девушку… и друга моего не вернуть, так и меня… в твою жизнь — не вписать. Ясно?

— Прости…

— Просто исчезни, исчезни с этой планеты… для меня!

Захлопнул, захлопнул дверь передо мною…

Да так, что лязг… эхом болезненным разошелся по всей душе… и телу.

И снова, снова… "стены" между нами… высотою в человеческую жизнь. Стены ненависти, боли… и презрения.

Глава Восемнадцатая

Я не знала, что делать. Куда идти, кого просить…. кому платить. Дела становились всё хуже и хуже, пока… в один "прекрасный" день… и вовсе всё не обвалилось.

До приговора оставалось лишь одно заседание, и то… — глупая формальность, ведь итог и так давно ясен: в чем-то оправдают, а что-то окончательно пришьют.

Конфискация, штрафы, условное наказание на год-два (посадить непосредственно в тюрьму уже сам Совет Вечных не даст, а в остальном… в остальном — воля Божья). Но главное, главное, что ждет Марата — испорченная репутация, неоправданно запятнанное имя… и полный душевный разгром.

… в этот миг и явилась ко мне Жако

со своей больной, но казалось бы… единственной, обещающей реальное спасение, идеей.

— Берн. Тебе нужна помощь Берна,

кто как не он, чертов прохвост…. и все его лебезятники способны опустить этого гнусного Голоссу.

— Смеешься?? Я… и пойду просить что-то у Геера? Да быстрее задушу себя собственными руками, чем это случиться…

— А ты не проси…

— А как? Прийти и сказать: а ну марш… попусти сукиного сына. Так?

(рассмеялась;

нехотя прошлась вдоль дивана и тут же присела на край)

— Всем известно, что Берн — фанатик покера. Вот… тебе и выход.

Выиграй у него… заступничество за Марата.

(захохотала, жестоко и злобно захохотала я, едва не подавившись собственным ядом)

— Нет, ты точно хочешь моей смерти. Может, тогда сразу в рабы сдаться?? И незачем этот фарс с игрой.

— А ты думай, что ставишь на кон. Думай… Попросит что-то абсурдное — всегда сможешь отказаться. А так, сама понимаешь… Я — хоть и Смотритель, и тоже… не последний "человек" в обществе, но против защиты этой шавки, Вильгельма, не попру… тут и к гадалке ходи: этого ублюдка кто-то из Совета покрывает.

— А значит, только Берн сможет противостоять?

(едко перекривила я)

— Берн или любой другой из Совета. А вот тут сомневаюсь, что… кто-то…. кроме Геера, обратит на тебя и твои слова внимание.

— А с чего тогда этому уроду на меня клевать?

— Прошлое… у вас… есть яркое… общее прошлое.

— Одна встреча? Сомневаюсь, что он вообще о ней помнит. Проиграл — и забыл.

— Помнит… Поверь мне на слово: еще как помнит.

(ее коварная, скрывающая тайны, ухмылочка не смогла меня оставить равнодушной)

— И? Что эти слова значат?

— Ничего. В общем, только Геер — шанс спасти Марата, при этом… фактически, твое вмешательство в дело Малого будет полностью скрыто. Оправданием всегда сможет послужить то, что Дюан в веденьи Берна…. и именно поэтому, по каким-то собственным убеждениям, тот решил вступиться.

— Мне вот очень интересно, чем же этот ваш Берн… такой крутой? Что все вечно прям дрожат при упоминании этого имени? А?

(ухмыльнулась; немного помолчала, подбирая слова — а затем все же решилась на ответ)

— Всё просто, милочка моя,

если бы не его заскоки, то он давно бы уже заседал в Совете. Хотя, как я, и, в принципе, многие другие считают, Берн и так негласно там состоит.

… иначе бы всё то, что он творит…. просто так бы с рук не сходило.

— Не поняла, так в чем дело? Зачем…

— Лив, Геер не хочет покидать пост Смотрителя, уходить в скучные заседания Совета, потому что его очень воодушевляет мысль о том, что ему принадлежит конкретная, огромная территория на этой планете, где он фактически если не Бог, то Пан…

— То есть, участник Совета просто резвиться, играется в Смотрителя?

— Фактически да.

— Идиотия.

— Как говориться, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало…

— Жуть какая. И… теперь я должна буду… этому недоразвитому упырю…

— Не беспокойся, я буду рядом, и если что… всегда пресеку его наглость.

— Неужели?

Вы так близки?

(игриво замигала я бровями, нелепо (совсем не считая подобное за правду) намекая на пошлости)

— Одно время были неплохими друзьями.

— А сейчас?

(и снова коварно улыбаюсь, хотя внутри застыло немалое удивление)

— А сейчас… я замужем, — многозначительно улыбнулась Дани и тут же пристыжено закусила нижнюю губку. — Ладно, красавица. Собирайся, если хочешь успеть…

— Эм, Даниэлла… а если проиграю?

— А ты не проигрывай.

И потом, не забывай,

ты — Женщина, а значит такого понятия как "проиграть мужчине" — просто не существует…

Глава Девятнадцатая

Мне страшно, мне было очень страшно… увидеть его снова…

И пусть прошло с той, нашей (далекой, короткой, но такой… яркой) встречи уже больше семи лет, я до сих пор не могла ничего забыть: каждый миг, каждая минута, каждое слово…

И теперь мне страшно…. теперь я боюсь… взглянуть в глаза своего злейшего врага, взглянуть — и… увидеть там

… "придуманного Принца".

Боюсь, что…

Черт! НЕТ!

ДА СКОЛЬКО ЖЕ МОЖНО ВРАТЬ???… самой себе

СКОЛЬКО?

Не того я боюсь. НЕ ТО-ГО!

Страшно мне… взглянуть в его глаза — и… НЕ УВИДЕТЬ там… его, моего "Принца", понять, что ошибалась, что всё, нарисованное отчаянной фантазией, что тот единственный, который всё это время противостоял Лорду, — … лишь выдумка (был ею, и останется такою навсегда)…

…и ничего, ничего, кроме внешнего облика, у них…. у настоящего Берна и моего, "придуманного", — ничего общего нет.

Я боюсь…. боюсь… что того, кого люблю… — не существует:

… не существовал… и никогда, НИКОГДА существовать… уже не будет.