Анастасия Кудинова - Найди меня (СИ)

— Детка, я думала, ты уже не очнешься. Боже. Я так за тебя боялась, солнышко. Я очень, очень тебя люблю.

— Машина, — всхлипнув, произнесла я, — она… взорвалась! Крис был уже мертв. Я хотела его вытащить, но не успела. Было слишком поздно. Мама, он умер!

Она отпрянула от меня и, аккуратно уложив на подушку, вытерла горячие слезы с моих щек, затем погладила по голове.

— Не вини себя, милая.

— А я не могу, — захлебываясь в слезах, прокричала я. — На дороге мы увидели кого-то или… что-то, и Крис не смог остановиться. Он свернул куда-то и машину потом поклонило в сторону. Она перевернулась несколько раз. — Я провела рукой по мокрому лбу. — Крис умер из-за того, что стекло поранило ему шею, а я еще была жива. Я еле как смогла выбраться. Со мной кто-то говорил, — я приложила палец к виску, — вот здесь.

Мама сделала испуганное лицо и, прикусив губу, вновь заплакала. Она наклонилась и поцеловала меня в лоб, затем прижалась к нему.

— Тебе, наверное, показалось, солнышко. Ты тогда сильно ударилась головой, и осколок стекла воткнулся в твой живот. Ты просто была напугана и в шоке. Может быть, твоя интуиция или твое сознание с тобой говорили, — прошептала мама, будто сама не веря своим словам. — Тебе сделали операцию на животе в этот же день, когда тебя привезли. — Она немного отдалилась. — Ты умирала… я не знала, выживешь ли ты, но моя надежда на это угасла, когда ты перестала дышать, и твое сердце не стало биться. Врачи сказали, что ты уже не вернешься к нам, но я не хотела в это верить. Я ворвалась в операционную и начала рыдать. Я просто… не могла поверить, что тебя больше нет. Но вдруг произошло совершенно то, чего никто не ожидал: ты очнулась. — Она издала всхлип и стала вытирать горячие слезы, которые уже размазали всю ее тушь.

Тут я вспомнила, что когда я была в той комнате, я, оказывается, слышала голоса врачей и моей мамы. Я умирала, и моя душа или мое сознание находилось где-то: в каком-то пространстве. Я прекрасно помню и тьму, которая с каждым разом сгущалась, заполняя все мраком, и свет. Свет, который спас меня. Тот голос. Мужской, бархатный и приятный, я его слышала, когда находилась в машине. Да, да, я его слышала! Это был он. Незнакомец из света спас меня не только из машины, но и вытащил меня из лап смерти. Кто он? Почему он мне помог? Он существует или нет? Хотя, я еще не подтверждаю, что меня и вправду спас какой-то парень: у меня еще есть доводы, что это было мое сознание и картинки, созданные им. Но все же, мне кажется, что тот незнакомец и правда есть. Я его знаю или знала? Почему он говорил со мной мысленно? Быть может, все те варианты, что я обдумываю, вовсе и не подходят, чтобы объяснить мое «чудесное» спасение, но как тогда объяснить все это? Я же не сошла с ума. Или да?

— Я видела свет, — прошептала я, вспоминая, как из него выделялась высокая и сильная фигура человека, которая протягивала мне руку.

Мама протерла платком мокрые щеки и взяла меня за руку.

— Я очень, очень тебя люблю! Ты мое чудо. Не бросай меня больше одну! Без тебя я не смогу, солнце.

Я обняла ее и опять почувствовала боль в животе. Рана.

— Я никогда больше тебя не брошу!

Она отпрянула от меня и протянула стакан воды, который взяла со столика. Я, сделав пару глотков из него, отдала обратно ей в руки.

— Журналисты. Их просто было уйма в больнице. Они узнали про то, что случилось с тобой, что ты очнулась, после того, как …практически умерла. — Ее глаза сверкнули от злости. — Я прогнала их и велела, чтобы они не приближались к тебе ни на шаг и чтобы ничего не писали в своей прессе. Я их предупредила, если что-нибудь услышу про тебя в новостях или увижу в газетах, то я убью их! Не знаю, подействует ли угроза с моей стороны на этих журналистов, но думаю, что — да. Просто, я не хотела, чтобы все тебя расспрашивали о том, как тебе удалось выжить, чтобы упоминали об автокатастрофе, которая сделала тебе больно. Детка, тебе, НАМ жить с этим всю жизнь и я не хочу, чтобы из-за этого ужасного происшествия она и дальше портилась. Я не хочу, чтобы ты винила себя в смерти Криса и чтобы вспоминала об автокатастрофе. — Она облизнула губы и посмотрела в мои голубые глаза. — Я хочу сделать твою жизнь такой, какой она была раньше — нормальной.

— Мам, спасибо тебе за это, но про автокатастрофу я никогда не забуду. Чувство вины, значительное или нет, будет присутствовать во мне всегда. Я не буду такой, какой была. Даже если захочу быть прошлой, то просто не смогу!

— Милая, я постараюсь сделать все…

— … не надо! — перебила я маму.

Она грустно посмотрела на меня и крепче сжала руку.

— Это не твоя вина. Крис, наверное, не справился с управлением. Он был за рулем, а не ты.

— Но как ты объяснишь это его родителям? — сдерживая слезы, спросила я. — Они будут винить меня, ведь я осталась жива. Ведь я была с их сыном в минуты его смерти. Я видела его смерть! Его родители все равно будут говорить, что я не спасла Криса, что не смогла это сделать! Они будут меня ненавидеть и думать, что я не смогла спасти их сына. Мама, не заставляй меня об этом забыть…

— Детка, — произнесла она, шмыгнув носом, — я просто хочу, чтобы ты не винила себя. Я тебя очень люблю и мне больно видеть, когда ты плачешь и страдаешь. Я хочу видеть на твоем лице улыбку, а не грусть.

— Я не знаю, мам. Мне очень сложно и невыносимо, — прошептала я, наблюдая за капельницей. — Сколько я тут уже?

Мама тяжело выдохнула. Она будто не хотела отвечать на мой вопрос.

— Где-то две недели.

— Что? — резко приподнявшись, я почувствовала невыносимую боль в ране и застонала. Мама уложила меня обратно. — Уже началась учеба. Как я буду догонять программу?

— Тебя выпишут, если тебе станет лучше и еще неизвестно, когда ты поедешь в школу. Я попрошу забрать тебя домой, когда твоя рана еще немного затянется, так что не переживай, на долго тебя я здесь не оставлю.

Глава 5

Прошла неделя или больше. Меня, наконец, выписали, и мама с папой смогли меня отвезти домой только поздним вечером, потому что возле входа в больницу нас поджидала толпа журналистов, чтобы расспросить меня обо всем: не только об автокатастрофе. Боже. Зачем им все это? Зачем? Мама говорила им, чтобы они не лезли, но это бесполезно. Я уверенна, что в одной из газет скоро появится моя фотография и статья о том, что девушку, которая очнулась после смерти — выписали из больницы.

Папа загнал машину в белый гараж и ушел проверять почту. Мама стояла рядом со мной в саду и что-то искала в своей маленькой сумочке, в которой, казалось, терялось все, что она туда кладет.

Вечер был тихим. Деревья стояли неподвижно, словно статуи; ветер, к счастью, не проносился мимо нас, но все равно чувствовался легкий холодок, который заставлял содрогнуться. В воздухе витал запах дождя, свежих листьев и рыхлой земли. В темном небе светилась полная луна, освещающая весь наш сад, а звезды, таившиеся подле нее, мигали через определенные промежутки. Мне, обычно, нравилась такая погода: таинственная, тихая и порой суровая, но сейчас перестала, потому что с ее появлением я вспоминала о смерти Криса, об автокатастрофе и обо всем, что случилось в «Эс». Я до сих пор не могла понять, причастен ли к происшествию тот мужчина, который говорил нам с Крисом, что мы умрем; был ли этот незнакомец тем человеком на дороге, из-за которого и случилась эта ужасная автокатастрофа? Я не знаю. Я еще сама не дала себе ответы, на все эти вопросы. Да я даже никому и не говорила, что случилось в баре; никому не рассказывала, что видела человека на дороге и слышала голос какого-то парня, который твердил мне, чтобы я выбиралась из машины. Хоть я маме и призналась, что заметила кого-то на проезжей части, но она не поверила и сказала, что мне это показалось или тот человек был всего лишь тенью от дерева. А я знаю, что видела человека. Я знаю, что мы с Крисом его видели. Я не мыслю, что со мною происходит, но у меня такое чувство, что все подробности автокатастрофы и то, что было до нее, лучше никому не рассказывать. Я хочу с эти сама разобраться. Даже если меня будут расспрашивать детективы или родители Криса, то придется им немного солгать.