Кровавые ягоды калины - Анна (Нюша) Порохня

валил дым. Дородная баба шлепала что-то в деревянные тарелки, стоявшие на большом столе и было понятно, что покинуть сие мрачное место, нам не составит труда.

Когда все уселись и застучали ложками, мы крадучись пошли мимо амбара и тут я остановилась.

- Ты чего? - Танька недовольно нахмурилась. - Пошли скорее!

- Я хочу в дом зайти, - сказала я, чувствуя, что не могу уйти просто так.

- Зачем???

- Там женщина больная...

Танька застонала, но поплелась за мной.

Глава 7

Мы прокрались в дом, в котором так уныло пахло болезнью и с каким-то трепетом, пошли в дальнюю спальню, откуда доносился кашель. Картина, представшая нашим глазам, была ужасна... На высокой кровати, под кучей старых одеял, лежала женщина, с совершенно изможденным лицом и темными кругами под запавшими глазами. В углу, перед иконой Божьей Матери, горела лампадка и чад от нее наполнял комнату каким-то предсмертным запахом.

Женщина открыла глаза и посмотрела на нас тусклым, безжизненным взглядом.

- Остановите Григория, ради нашего сына, остановите...

- Что? - я склонилась над ней. - Что вы говорите?

- Григорий зло затеял, я знаю, слышала как он с Ленькой говорил о нечисти, живущей на болоте... - она схватила меня за руку. - Не дайте ему беды наделать...

Женщина закашлялась и откинулась на подушки, глаза ее закрылись, а руки судорожно сжали одеяло.

- Может вам нужно что-нибудь? - спросила я свою прапрабабку, но она слабо покачала головой:

- Ничего мне уже не нужно... Лишь бы сынок мой в любви и добре рос...

Она как-то резко дернулась и расслабилась, глаза стали светлые и спокойные, похожие на два потухших окна и смотрели они уже в другой мир...

- Представилась, - вздохнула Танька и прикрыла ей глаза. - Что за ужасная жизнь была у бедной женщины...

- Интересно, где ребенок? - я всматривалась в лицо покойницы, ища знакомые черты и ничего не находила. - Все таки прадед мой...

- За это не беспокойся. Если ты родилась, значит все с ним нормально, - успокоила меня Танька. - Давай выбираться отсюда.

Дом мы покинули через окно, выходившее в глухой переулок и рысцой помчались к лесу. Было душно, тяжелые тучи клубились на горизонте, что указывало на приближающуюся грозу, которая сейчас нужна была меньше всего.

Лес притих и каждый звук, будто пропадал в этом густом зное, лишь одинокая кукушка куковала в зеленой листве большого дуба.

- Смотри, что получается, - немного подумав, сказала я, жуя травинку. - Нечисть на болоте, это скорее всего тот скелет, которого мы выпустили из склепа. Так?

- Так, - согласилась Танька. - Помнишь, что Прохор говорил? Что он ценой своей жизни, замуровал его там. Значит...

- Значит Корней не виноват, - выдохнула я. - Детей не он убивал. Убивало их это существо, живущее на болоте. Тогда зачем вся эта ложь?

- Затем, чтобы родственника твоего обелить! - охнула Танька. - Он к этому монстру какое-то отношение имеет!

- Пошли на болото, - мне было страшно, но я была готова обличить своего родственника и спасти еще живых детей. И очень хотелось помочь братьям. - Подкрадемся и понаблюдаем.

- А если нас чудовище обнаружит? - испуганно сжалась Танька. - Оно ж видать чует, дух человечий...

- А может и не чует! - отмахнулась я. - Делать-то что-то нужно! Девочка эта еще пропала... Небось Гришка Плясов ее на болото и отвел, а теперь спасителем прикидывается!

- Точно! Может живое дите еще? - Танька приободрилась. - Господи...хоть бы живое было...

- Тогда пошли быстрей.

Мы поднялись с земли и не обращая внимания на ноющие царапины, голод и страх, направились к болоту. Спасти девочку хотелось ужасно, ведь что мог пережить совсем маленький ребенок и подумать было страшно.

Наш путь лежал мимо заимки и стук молотка мы услышали задолго до того, как подошли к ней. Дом был почти достроен, только вместо крыши еще лежали стропила, на которых и сидел Корней.

- Бедняжка... Не знает даже, что его ожидает, - протянула Танька и я удивленно воззрилась на нее:

- Ничего себе бедняжка! Он злобный колдун!

- Это он от горя и печали, - вздохнула подруга. - Бесчувственная ты...

- Я???

- День добрый.

Мы как всегда чуть не заорали и так резко развернулись, что Танька едва не рухнула. Перед нами стоял Прохор и улыбался. Он совершенно не был похож на Прохора из нашего времени - дикого и жесткого парня. Этот мужчина казался очень привлекательным, с цыганской внешностью и золотым колечком в ухе, у него была белозубая улыбка и веселые, умные глаза.

- Здрасьте, - промямлила я и ткнула Таньку в бок.

- Добрый вечер, - сморозила она и растянула рот в улыбке.

- Чего это вы на заимку забрели? Заблудились? - благодушно спросил он, разглядывая нас с явным интересом.

- Нет... Мимо шли, - бодро ответила я. - Мы вообще-то на болото идем...за...ягодами.

- За ягодами значит? - Прохор перевел взгляд на мое плечо, на котором зияла дырка. - В подол собирать будете?

Я покраснела, а Танька деловито сказала:

- А хоть и в подол, не ваше это дело. Пошли, Валюха, некогда нам.

Мы развернулись и потопали дальше, чувствуя на себе взгляд Прохора. Корней тоже заметил нас и наблюдал за всем происходящим с крыши.

- А не боитесь сами на болото-то? - крикнул нам вслед Прохор и я обернулась:

- Нет! Не из боязливых!

Он стоял, облокотившись плечом о сосну и улыбался, высокий, с широкими плечами и смуглой от солнца кожей. Каков экземпляр!

- Что ты рот раззявила? - шикнула на меня Танька. - На болото бегом бежать нужно, а не на мужиков пялиться!

- Ой, ладно! Заревновала! - огрызнулась я, но шагу прибавила.

Когда стали все чаще появляться кривые деревца, запахло сыростью и кое-где под ногами хлюпало, мы остановились, понимая, что дальше нужно идти осторожнее, иначе неровен час в болоте потонем. Вооружившись большими палками, мы продолжили свой путь, тыкая ими себе под ноги, а небосвод все больше затягивало тучами, поедавшими последние голубые куски.

- Слышишь? - Танька повернулась ко мне и прижала палец к губам.

Я прислушалась. Действительно, откуда-то доносились голоса.

- Чего теперь? - прошептала я. - Может ближе подберемся?

- Пошли.

Осторожно и очень медленно, мы перебирались от куста