Кровавые ягоды калины - Анна (Нюша) Порохня

class="p">Мы все ближе подходили к мужчинам и я видела орлиное лицо своего родственника. А если он ко мне приставать начнет?

- Доброго дня бабоньки, - поздоровался он. - Вижу уговорил вас отец Сергий в помощницы ко мне пойти?

- Уговорил, - буркнула я. - Идти-то куда?

- А я сейчас покажу, - он взял меня под руку и повел, сжимая локоть, цепкими пальцами. - Ты не бойся, не обижу...

Я оглянулась и увидела, что Танька находится в явном шоке, шагая рядом с вторым товарищем, который ей что-то чесал, облапывая елейным взглядом. Господи, что происходит? Бред, просто бред какой-то...

- Так вы из Алексеевки? - спросил Григорий, пристально разглядывая меня.

- Да, оттуда.

- И все бабы там такие пригожие? - хохотнул он.

- Все, - я довольно четко давала ему понять, что не хочу разговаривать.

Неужели этот человек мой родственник???

- Голод, говоришь, у вас там, - не унимался он и вдруг наклонившись, жарко зашептал мне в ухо: - Ты не боись, самое лучшее есть будешь, цацок тебе накуплю, одежку справим...

Я отшатнулась от него и он зло прищурился.

- Брезгуешь? Гордая, да? Ну посмотрим как оно дальше будет.

Было странно смотреть на дом, в котором я жила, вернее буду когда-то жить. Вроде бы он, а вроде и не он. В этом времени он был более мрачным и каким-то хмурым. Судя по живности, прапрадед жил довольно зажиточно, краем глаза я даже приметила двух работников, копошащихся в его закромах. Ну да, как раз ему двух помощниц и не хватало. Григорий больше не заговаривал со мной, но я ощущала исходившую от него злобу и чего греха таить - боялась.

Он провел нас в дом и я еще раз удивилась своему ощущению раздвоенности. И мой дом, и не мой. По убранству комнат, я лишний раз убедилась, что прапрадед не беден и обратила внимание как в его глазах вспыхнула гордость собой, стоило ему заметить мою заинтересованность.

- Гриша, кто там? - раздался слабый голос из дальней спальни и его лицо потемнело, приобретая выражение недовольства и презрения.

- Не надо оно тебе! - крикнул он в ответ и женщина замолчала.

Через секунду раздался сухой кашель и тихий стон.

- Жена ваша? - не скрывая неприязни спросила я и он оскалился:

- Что, ненавидишь меня? Ее жалеешь? А меня кто пожалеет??? С трупом в одном доме находиться! Смотреть на этот скелет! Задыхаться от вони могильной! А?!

- Тише! - оборвала я его и обернувшись, увидела ужас в глазах Таньки.

Она тоже это слышала.

- Леня, отведи-ка их в амбар и запри, - вдруг сказал он своему товарищу и я испугалась этого лица и улыбки сумасшедшего. - Потом поговорим. Пусть посидят, поголодают, чтоб дурь из головы выветрилась!

- Вы не имеете права! - я оттолкнула его, чтобы убежать, но он крепко схватил меня за плечи:

- А я хотел по доброму, по любви... Сама виновата.

Каким-то непостижимым образом, в комнате оказался один из работников и Леня, с его помощью, потащил нас, не особо церемонясь и причиняя боль. Последнее, что я видела, страшные, налитые кровью глаза своего предка.

В амбаре было темно и пыльно, лишь в щели между досок, пробивались солнечные лучи, пронизывая сумрак. В углу стояли лари с мукой, на которых были сложены холщовые мешки, тихо попискивали мыши в соломе и пахло зерном.

- Такого поворота я не ожидала, - пробурчала Танька и прильнула глазом к щелке. - Ходят по двору, злые, что-то обсуждают!

- Теперь у нас выход один, любыми путями валить из этой деревни, - сказала я и принялась шарить под деревянными стенами, ища более мягкую землю.

- Ты что делаешь? - Танька отлипла от созерцания моего родственника и наблюдала за мной.

- Хочу подкоп сделать, - сказала я. - В фильме видела.

- Аааа, давай! - Танька присоединилась ко мне и мы стали ползать вдвоем, пока не услышали дикий крик:

- Ой люди! Люди добрые! Пропала! Доченька моя пропала!!!!!

- Вот об этом тетка Клава и говорила! - мы замерли и стали прислушиваться.

- Сомневаюсь, что к этому Корней причастен, - прошептала Танька. - Он хоть и неприятный тип, но вот чувствую я, что это не он!

- Вокруг столько загадок, что я ничему уже не удивлюсь! - я услышала разговор и показала Таньке, приложить ухо к щели.

- Чего случилось, Агафья? Пошто орешь? - крикнул прадед.

- Дочка у меня пропала, Гриша! - всхлипнула женщина. - Посадила ее в полисаднике на травку, пошла корову подоить, вернулась, а Катеньки нее-ет!!!

- Ладно, не ори. Ты хорошо искала? - грубо спросил прадед. - У соседей спрашивала?

- Всех обошла! Никто Катеньку не видел! О-ох! Сосед в колодец спускался и там нет ее!!!

- Мы с Ленькой сейчас лес прочешем. Может чего и найдем, - прадед замолчал, а потом добавил: - Иди домой Агафья.

Я отлипла от стенки и тут моя нога провалилась в рыхлую почву почти по колено.

- Смотри! Тут подрыть можно!

Мы с Танькой принялись остервенело рыть землю, ломая ногти и вскоре докопались до конца дощатой стены, которая как оказалось была не так глубоко. Края ее подгнили и почти превратились в труху, что дало нам возможность, легко сломать ее и дальше работа пошла легче. Когда почва с той стороны стала осыпаться, мы остановились, чтобы не спалиться грешным делом и снова прильнули к щелям.

- По-моему уходят они! - сказала Танька, плюя на ладошки. - Черт, как сушит руки!

- Пусть идут. А потом, только они нас здесь и видели, - зло буркнула я. - Достали эти игры в мистику!

- Предок-то твой, не простой мужик, - Танькины глаза блеснули в сумраке сарая. - Вот к бабке не ходи, причастен он к исчезновению детей!

- Почему-то и я в этом не сомневаюсь...

Прапрадед и его дружок покинули усадьбу, снарядившись ружьями и котомками с провиантом, а мы, дрожа от страха, докопались до света божьего и выбрались наружу, оцарапав плечи даже под одеждой. Прижавшись к амбару, мы прислушивались к звукам и вскоре услышали чей-то крик:

- Гэй! Мужики! Айда обедать!

- Во-во, пора уже, - поддакнула Танька. - Крутитесь здесь...

Я выглянула из-за угла и увидела как работники идут в сторону кривой кухоньки, из трубы которой