Страдания и Звёздный свет - Каролайн Пекхам

небеса в беспорядке. Это было не то, о чем говорили монахи Маллакина в своих священных свитках. Они превозносили звезды как справедливых и честных, утверждая, что они поддерживают равновесие добра и зла, правильного и неправильного.

Но где же здесь справедливость? Где рука судьбы и честь? Почему небеса покинули нас, когда все, что мы искали, — это мир, где истинные и доблестные фейри могли бы жить в гармонии, управляемые щедрым и элегантным правлением моих истинных королев?

С моих потрескавшихся и кровоточащих губ сорвался крик, когда какой-то рапскаллион снова попытался исцелить меня, и я замахала руками, как кузнечики, пытаясь прогнать их.

— Волчья язва! — я вздохнула, мое горло превратилось в ревущую и окровавленную штуку, которая превратила мой обычно лиричный голос в стеклянное месиво на пути между моими раздвинутыми челюстями.

Пауза, затишье в их ухаживаниях, в то время как еще большая агония прокатилась по моему телу, вгрызаясь в меня с тошнотворным обещанием моей смерти от яда зверя, который пытался разорвать меня на части.

Моя леди. Моя милая и благородная леди, теперь всего лишь пушистое чудовище тени, ослепленное темными силами и обращенное против своей верной пары жестоким и ужасным поворотом судьбы. Где она находилась сейчас? Моя подружка Дарси? Скачет сквозь кустарники и заросли, чтобы спасти свою душу?

Беги быстрее ветра под своими когтистыми лапами, моя голодная леди-зверь. Найди свою нирвану и конец этому проклятию, наполненному горем.

Настоящая и вечная агония пронзила меня до глубины души, моя спина прижалась к твердой поверхности, на которой я лежала, мои глаза закрылись от мира, не давая ему проникнуть внутрь, пока я отказывалась смотреть ему в лицо. Я могла испытывать невыразимую боль, но я знала, что груз горя, ожидающий меня после этой ядовитой пытки, будет гораздо хуже любого физического испытания. Я думала о моей ангельской Анжелике и о той мерзкой наргуле Милдред, которая убила ее в расцвете сил. О, какая жестокая, незаслуженная судьба! Я бы расправилась с этим ублюдком Драгуном при первой же возможности.

Рука схватила меня за челюсть, и я забилась, как волосатая белуга, выброшенная на берег; солнце палило мою спину, а галька впивалась в мой крестец, пока я барахталась и плавала.

Но рука не отпускала меня, хватка была крепкой и неумолимой, пока я не была вынуждена разжать губы, и сладкий, совершенно смертельный вкус растения, в котором я нуждалась для всего своего магического существования, пронесся по моему языку.

Я грызла листья аконита, как самая голодная гусеница, когда-либо рожденная под светом беспечного неба. Я ела, как свинья у корыта, мое брюхо не наполнялось, мне всегда хотелось есть. Я кормилась, как человек, единственной целью которого в этом проклятом мире было кормиться, кормиться и кормиться.

Потом я проглотила. Еще больше листьев коснулось моих губ, и я проглотила и этих негодяев. И еще. Еще больше.

Я проглотила их все, пробуждая зверя внутри, то дремлющее существо, которое завывало три прекрасные ноты в унисон на самом дне моей пустой, скорбящей души.

Смена наступила быстро, и из моей кожи вылезла огромная трехглавая клыкастая орденская форма. Сдвиг заставил мою нагрудную пластину оттолкнуться от обильных бегоний с такой силой, что целитель, работавший надо мной, вскрикнул, когда один острый сосок-наконечник попал ему в глаз и повалил его на задницу.

Я перевернулась: моя измененная форма была слишком велика, чтобы поместиться на каменном столе, на который меня положили, а от моих четырех лап каменный пол задрожал, когда я на него приземлилась.

Я подняла свои три головы в скорбном вое, который эхом отразился от окружающих нас каменных стен, горе и боль столкнулись во мне, даже когда сила моей формы Ордена наконец-то начала устранять то, что пыталось меня уничтожить.

Церберы хранили в своих клыках самые смертоносные яды, одного укуса было достаточно, чтобы покончить с любым чудовищем, и наша кровь была густой от силы, которая требовалась, чтобы противостоять такому яду.

Мой желудок сжался и скрутился в спазме, позвоночник выгнулся дугой, и еще один вой раздался эхом, когда три голоса трех моих голов сплели песню скорби так красиво, что я почувствовала, как мое сердце раскололось на две части.

Созвездие моего рода, без сомнения, ярко горело где-то в небесах надо мной, пока я призывала дары своего Ордена, борясь с теневой гнилью, гноившейся в моих костях.

Я начала содрогаться от невыразимого гнева, и хотя вокруг меня раздавались голоса, у меня не было ушей, чтобы их услышать.

Моя воющая песня закончилась, и я упала на живот, тяжело задыхаясь, в то время как мое тело пыталось сделать то, что оно умело делать только благодаря инстинктам.

В течение долгих часов я лежала в своем горе, пока рожденная мной магия исцеляла то, что должно было убить меня.

Почему меня избавили от такой участи, когда столько отважных и благородных фейри погибло на этом поле кровопролития и резни?

Дрожащий вздох вырвался из моих легких, и я вынырнула из ямы дремоты, которая широко зевнула в предвкушении моей гибели.

Не сегодня, гнусный фантом. Сегодня я не уступлю тебе.

Приоткрыв глаза, я обнаружила, что нахожусь в каменной комнате, стены которой были солоновато-песочного цвета и расписаны изображениями древних фейри. Воздух здесь был затхлым, хотя украшения говорили о том, что когда-то здесь была прекрасная комната, возможно, храм звезд или что-то в этом роде. Я не была уверена.

У меня были навеянные ветром воспоминания о том, как меня тащили по темным туннелям, вырубленным в недрах земли, затем вверх и из-под земли, через поля и леса, над реками и между далями. Отступающие повстанцы совершили отчаянный бросок к свободе, не имея возможности сделать ничего, кроме как применить лечебную магию к самым тяжелым раненым, а мертвых бросали на произвол судьбы.

Бегство — вот что двигало ими, отступление и срочная, отчаянная необходимость быть в состоянии сражаться еще один день.

Я то проваливалась, то выныривала из сознания, смутно осознавая время и расстояние сквозь агонию яда, рвущегося в мои вены, в то время как те, кто мог, старались скрыть наш проход.

Я могла только предполагать, что все, что они сделали, сработало теперь, когда я оказалась в этом месте из холодного камня, что повстанцы нашли небольшое спасение и место, где можно немного передохнуть во время нашего отступления. Они наконец-то получили время, необходимое для моего исцеления, и я полагала, что это означает, что другие, отчаянно нуждающиеся в исцелении, тоже получают лечение, но как же битва? Как же мои королевы