Дина Лампитт - Изгнание

Принц Руперт, объезжая укрепления в городе и за городом, еще раз убедился в том, что силы врага во много раз превосходят его собственные. Он вернулся домой, ослепший от ярости и бессилия, и молча сел за накрытый к ужину стол.

– Стоит Ферфаксу лишь пальцем пошевелить, и от нас ничего не останется, – сказал он Николь, выпив очередной бокал вина и закрыв глаза ладонью. – Мы и часа не продержимся, мы просто не в силах это сделать.

– Тогда, может быть, разумнее сдаться и спасти невинные жизни простых людей?

– Но король расценит это как предательство.

– Что для вас страшней? Видеть, как гибнут солдаты и жители города? Или немилость короля?

– Не знаю, – честно признался Руперт, – я просто не знаю, – и опустил голову на скрещенные руки, как бы пытаясь защитить ее.

На этот раз она не смогла заставить себя уйти, слишком много горя, отчаяния и ответственности свалилось на этого человека, и она больше не могла быть холодна с ним. Поднявшись со стула, она обошла стол и нежно обняла его.

– О, Арабелла, помогите мне! – воскликнул он, и она увидела, что у него из глаз текут слезы.

– Не надо, Руперт. Вы действительно – самый великий воин всех времен и народов. Какое решение бы вы ни приняли, оно будет правильным. Я это точно знаю, – с нежностью в голосе произнесла она.

– Я буду молиться Господу, чтобы вы оказались правы, – ответил он, сажая ее к себе на колени и целуя в губы.

Николь внезапно почувствовала страстное желание, на какое-то мгновение она забыла обо всем и с такой же страстью ответила на его поцелуй. Вдруг у нее перед глазами возникло лицо Джоселина, он смотрел на нее так же, как в первый раз, когда они встретились. Она ясно увидела черные кудри, ниспадавшие на белый воротник, его красивое смуглое лицо, но лучше всего она видела его глаза и тот пылкий взгляд, которым он ее одарил.

– Нет, принц, нет, – сказала она тихо и поднялась, освобождаясь из его объятий.

Он недоумевающе посмотрел на нее, глаза его пылали страстью.

– Но я люблю вас.

– Я тоже вас люблю.

– Тогда почему вы мне отказываете?

– Потому что теперь все изменилось, я уже совсем не та женщина, которой была. Я превратилась в совершенно другого человека, в женщину, которая обожает своего мужа.

На какое-то мгновение по ее лицу скользнула улыбка – Николь Аттвуд поняла, что Николь Холл больше не существует.

– Значит, мне не на что надеяться? – спросил Руперт, поднимаясь.

– В этом плане – нет, не на что. Но я никогда не перестану любить тебя как друга.

Каждая клеточка его тела была напряжена, он пошел к двери, но, дойдя до нее, повернулся к Николь.

– Я принимаю вашу дружбу, потому что мне больше ничего не остается, – горько проговорил он. – Но знайте, что мне никогда не будет этого достаточно. Я отдал вам свое сердце, Арабелла, и теперь оно навсегда принадлежит вам. И повторяю, я никогда ни на ком не женюсь. Спокойной ночи, – после этого он вышел из комнаты, и она услышала, как он тяжело поднимается по лестнице.

Сожалея о словах, которые пришлось сказать этому удивительному человеку, но гордясь тем, что удалось проявить твердость характера, Николь задула свечи и уснула прямо в кресле напротив камина.

Она слышала, как часы пробили два раза, ее разбудил отдаленный выстрел из пушки. Подскочив в кресле, Николь бросилась к двери, но тут она сама открылась, и на пороге возник принц Руперт, одетый небрежно, как солдат, разбуженный по тревоге.

– Началось, – угрюмо произнес он, и вдруг на его лице появилась мальчишеская усмешка. – Этот подлец Ферфакс наверняка думает, что я сплю, и поэтому специально начал это именно сейчас.

Николь поцеловала его в щеку:

– Что мне делать?

– Ждать меня здесь. Я обязательно вернусь, хотя когда – одному Богу известно. Но если я не вернусь завтра к полудню, идите в доки, нанимайте лодку и возвращайтесь обратно в Девон. Денег хватит?

– Наверное, нет.

– Тогда возьмите из моей красной шляпы, я прячу их там и считаю, что это такое же надежное место, как и любое другое, – с этими словами он вышел и растворился в темноте ночи.

Николь пошла в спальню и легла в кровать. Она не могла спать, слишком велико было волнение за человека, которого она, может быть, больше никогда не увидит.

К рассвету звуки выстрелов стали намного ближе. Николь поняла, что «круглоголовые» прорвались сквозь малочисленное оцепление и теперь подошли к самым городским стенам. Около десяти часов утра, весь грязный от копоти орудий и крови, вернулся Руперт. Он был угрюм, как никогда. Увидев слуг, столпившихся в гостиной и жавшихся друг к другу, он не стал им ничего говорить, а пригласил Николь в библиотеку, где они могли поговорить с глазу на глаз.

– Мы проиграли? – спросила Николь, как только Руперт закрыл за собой дверь.

– Да. Моих людей так мало, что я даже не могу поставить их по всему периметру городских стен, которые тянутся на несколько миль. Стоит только всем собраться в одном месте, как наши враги начинают атаковать в другом. Рейнсбороу прорвался с востока и захватил Приорх Хилл. За ним вошла кавалерия Кромвеля и отрезала мою охрану от городских жителей, – он замолчал, осушая бокал с бренди, который протянула ему Николь. – Мне остается только засесть в городе и драться за каждую улицу. Но это означает, что такое выгодное место, как Бристоль, – потерян. Они не оставят от него камня на камне. Поэтому мне говорят, что лучше сдаться, и мне кажется, другого выхода у меня нет.

Она подошла к нему и обняла:

– Вы сделали правильный выбор. Не стоит жертвовать таким красивым городом и его жителями.

– Король сочтет меня за обыкновенного труса.

– Ну и пусть. Люди сами все поймут, – она грустно улыбнулась ему. – А теперь настал час, и нам пора расстаться?

– Да, мне кажется, что это самый подходящий момент, сейчас можно спокойно покинуть город и отправиться в Девон. Вы уже поняли, Арабелла, что мы проиграли эту войну?

– Да, – ответила Николь, – понимаю.

Принц быстро проговорил:

– Хорошо, я сейчас приму ванну и переоденусь в чистое, чтобы сдаться с достоинством. Уверяю вас, что Черный Том и этот негодяй Кромвель обязательно обратят на это внимание. Вы побудете еще здесь, чтобы проводить меня в этот ужасный путь?

– Конечно.

Он нежно поцеловал ее в губы:

– Когда я уйду, возьмите этот кошелек и немедленно уходите. Вы должны быть на пристани до того, как они начнут все крушить. Вы понимаете?

– Да.

– Ну, что ж, я пошел переодеваться, чтобы сыграть весь этот спектакль до конца.

Через полчаса они все уже были внизу и смотрели на принца, который собирался сдаваться врагу. Николь и Эммет были одеты так неприметно, что даже если бы захотели, не смогли бы привлечь ничье внимание, даже на Миранду они умудрились напялить что-то ужасное. Наконец, появился принц Руперт, он сознавал что, может быть, видит их всех в последний раз. Он помахал им рукой, спускаясь по ступенькам с таким беспечным видом, будто его ничего не заботило. Николь затаила дыхание, глядя на него: он был, как всегда, в своем любимом темно-красном костюме, отделанном очень дорогими серебряными кружевами, все ордена были на нем.