Елена Вихрева - Шпионские игры (СИ)

— Если вы позволите, я пригласил бы очаровательную Рину на свой командный пункт. И она вместе со мной может побыть в роли независимого эксперта — наблюдателя. Мне интересно как военачальнику. А ее взгляд будет незамутнен в этом плане. Он ученый и милая женщина. Увидит так, как это увидят наши жители. И поймет, какое впечатление произведут на наших сограждан ваши перемещения в случае критической ситуации. Нам же важно развитие взаимопонимания.

Злой чешет затылок, едва сгибая руку, бугрящуюся мощнейшим бицепсом:

— А запись? Мы же их проанализируем. И Ваше мнение нам очень интересно. Но позвольте. Откуда же Рина может представить себе восприятие нас вашими согражданами? Что для нас тоже важно. Но она не контактолог. Она знает, что и как может повредить нашей планете в виде непригодной пищи. Не более того.

— Ничто не заменит чисто человеческого восприятия. И раз уж эта милая женщина посвятила себя борьбе с тем, что вредно для землян, то ей будет очень уместно побыть наблюдателем, — церемонно склоняет голову Сталий, и я понимаю, что спасена от таскания по пылище тяжелого медицинского рюкзака.

Не в пример изменившемуся в последнее время Крису, Сталий был необыкновенно любезен. Из чего я сделала основной вывод: не под воздействием планеты изменился Криспин. Наоборот, мнение Сталия показалось мне необыкновенно здравым: женщину надо холить и лелеять. А в ответ она дарит тепло и любовь.

— Знаете, это именно то, для чего создана и земная женщина. Согревать нежным теплом. И быть всегда за надежной спиной сильного мужчины, — соглашаюсь я, поедая нарезанный мелкими ломтиками голубоватый душистый фрукт.

Командор улыбается улыбкой, вдруг ставшей натянутой и кислой, хотя фрукты, которыми мы перекусываем, почти приторны.

— Жаль, так не думает Ваша отважная подруга.

— Какая? У меня здесь нет подруг.

— Кира разве не Ваша подруга? Вы землянки, служите вместе.

— О нет. Это она так меня представила?

— Нет. Она отметила Ваши качества специалиста. Сказала, что вы очень трудолюбивы и добросовестны. Больше ничего не успела, у нас было мало времени, и обсуждали только рабочие моменты.

Мне становится невыносимо стыдно — я же едва не обрушила на кирину голову массу обвинений в отсутствии женственности.

Как бы то ни было, моя 'наблюдательная миссия' проходит приятно, и, передавая меня Алексею, командор Сталий произносит:

— Если Вы позволите, то я и впредь предпочел бы привлекать Вашего эксперта к совместной деятельности. Неправда ли, это входит в наши общие цели?

Алексей кивает, а после ухода командора как‑то странно смотрит на меня:

— А Вы прыткая, пани инспектор. Но Вас же не интересуют поединки на мечах?

Отшатываюсь в ужасе, потому что этому громиле могло бы придти в голову устроить мне еще и испытания в спортзале. Во всяком случае, как он махал руками с Кирой, я видела мимоходом. Как и то, что кровь была под носом у обоих в том момент, но они улыбались.

— Меня не интересуют никакие поединки. А в интеллектуальном, Алексей Володимирович, мы с вами находимся с момента старта. И не мешайте мне выполнять ответвленную задачу. Скакать по болоту с бластером и ведром на голове могут абсолютно все Ваши подчиненные. А распознать в сладком душистом фрукте угрозу биохимическим процессам всего Черноземья могу только я.

— И как? Распознали?

— Еще нет. Пока что получается, что этот мир просто создан для торговли продуктами с отдаленными станциями Галактики. Если только найти способ их быстрой доставки. Поэтому я и говорю о дальних станциях, то есть расположенных ближе сюда.

— Отлично. Слушайте, а можно Вас попросить? Как раз в рамках этой Вашей идеи. Сталий же летал провожать наш звездолет. Вернулся. На все про все у него ушло суток десять. Подробности не сообщал, только то, что касалось нападения щупалец, — тон Алексея становится совершенно адекватным, без тени издевки.

— И???? Как я понимаю, нужна информация? Естественно, я постараюсь ее добыть. На чем заострить внимание?

— Да на всем. Как далеко он мог залететь без риска пройти точку невозврата. Кого мог встретить, кроме щупалец.

— А он не мог их и отвести строем к кораблю Киры? А затем изобразить там героический бой?

— Нет. Вы многого не знаете, и Крис Вас посвятил в некоторые вещи меньше, чем меня. Не хотел бы с Вами обсуждать своего боевого товарища, но Сталий любил Киру. А ее в том бою очень тяжело ранили. Он не пошел бы на такие жертвы.

— Регенераторы. Он знал, что на борту регенератор.

— Туда еще надо дотащить и засунуть, — хмыкнул Алексей. — Почему‑то я в этом доверяю Сталию. Хотя в остальном дядька скользкий. Попробуйте его раскрутить, раз уж он так проникся к Вам позитивным отношением.

Вот тут и начались мои муки. С одной стороны, мне хотелось быть полезной, к тому же просьба исходила от офицера СБГ, и спорить с ним в этом вопросе было как‑то неловко. Одно дело отстаивать свое право оставаться чистой и незапыхавшейся среди целой толпы закаленных, крепких и приспособленных ко всем пробежкам и перестрелкам мужиков. А вот отказаться принести пользу Галактике в том, что вполен по силам и интеллекту — для меня неприемлемо.

К счастью, каких‑то резких разрывов с Крисом и не понадобилось. Все произошло буднично и от этого еще больнее. Очередная размолвка — мне показалось, что у Криспина постоянное общение с товарищами идет как бы мимо меня, над моей головой. Они обсуждают какие‑то важные вещи, не привлекая меня к разговору. Более того — я была уверена, что они за глаза высказываются нелестно обо мне и передают это отношение Крису. Потому что он стал совсем иным — усталость не покидала его, несмотря на мои усилия устроить ему отдых, сделать массаж или накормить вкусненьким. Он отказывался от всего:

— Рина, солнышко, ополоснусь и спать.

— Хорошо. Спокойного сна. Не смею тебе мешать, — удаляюсь в лабораторию, где вместо ударного труда по написанию отчета рыдаю несколько часов подряд, благо, помещение настолько изолировано и настолько никому не надо, кроме меня.

Как заснула, сама не заметила. И первая же мысль: 'Проснется Крис, а меня нет. Мамочка, я же вчера ушла как раз для того, чтобы не обрушить на него весь свой словесный понос. Как раз все правильно сделала и страдала в гордом одиночестве. И сейчас он проснется отдохнувший, в хорошем настроении. И он бы меня сейчас обнимал и целовал в нашей постели'. Но бежать прямо так к нему мне совсем не хочется — надо как следует умыться, да и сменить блузку. Может, он еще спит, и я проберусь тихонечко в ванную, чтобы оттуда явиться ему свежей и исполненной заботы.