Меж двух королей - Линдси Штрауб

успокоить. Она позволила себе обмякнуть в его руках, выплескивая всё отчаяние и боль, которые копились внутри слишком долго.

Губы Аполлона коснулись шеи Тэмми, но он не стал заходить дальше. Он просто держал ее, пока рыдания не стихли. Когда она закончила плакать, она так и осталась стоять в его объятиях, слушая его сердцебиение — куда более медленное и ровное, чем ее собственное.

Наконец он спросил:

Что именно ты в нем любишь?

В Лео?

Да.

Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Потому что я хочу знать.

Тэмми тяжело вздохнула, еще глубже вжимаясь в грудь Аполлона. Она задумалась над вопросом и поняла, что никто никогда не спрашивал ее об этом раньше. Что она любила в Лео? Так много всего. Она любила его длинные пальцы. Любила его ледяной блонд. Любила то, как он закрывал глаза за секунду до поцелуя, давая ей мгновение полюбоваться им, пока он наклонялся к ней. Она любила и другое — то, что не имело отношения к внешности.

Она любила то, как он всегда следил, чтобы она была сыта. Любила, как он противостоял отцу, даже если это ставило под удар его положение. Любила его сострадание и храбрость. Лео всегда стремился стать лучше, чем был вчера. Это было восхитительное качество, которому Тэмми завидовала. Она хотела быть как он: стойкой, преданной и искренней. Лео был куда лучшим мужчиной, чем Тэмми когда-либо считала, и ее величайшим стыдом было то, что она осознала это слишком поздно. Теперь он был таким для Эвелин.

Я люблю в нем абсолютно всё.

Ты любишь его достаточно сильно, чтобы отречься от моего брата?

Это был невозможный вопрос, на который у Тэмми не было ответа. Отречься от любого из них было для нее неприемлемо. Всегда было.

Я не могу на это ответить.

Аполлон вздохнул, и его грудь тяжело поднялась и опустилась.

Тогда ты должна быть готова потерять их обоих.

Глава 39

Тэмми не вернулась в свои покои. Вместо этого она искала утешения там, где, как она знала, всегда могла его найти.

В коттедже родителей было темно. Было то ли слишком поздно, то ли слишком рано, и они наверняка спали. Тэмми всё равно постучала, колотя кулаком в дверь до тех пор, пока отец не открыл ей, глядя затуманенными со сна глазами.

— Что случилось, дитя?

Но у Тэмми не было слов. Случилось всё сразу.

— Темперанс? — из спальни вышла мать. — Что ты здесь делаешь?

При виде матери Тэмми рухнула на колени сломленным комом, рыдания сотрясали её тело. Она смутно ощущала руки на плечах, поднимающие её. Знакомый запах моря окутал её. В ладони вложили кружку с чаем, и она жадно впитывала его тепло. Все трое сидели за кухонным столом в тишине, пока Тэмми не нашла в себе силы заговорить.

— Думаю, я совершила ошибку, — прошептала она. — Я всё разрушила.

— Тебе позволено ошибаться, дитя моё. Ошибки — часть жизни. Все их совершают.

— Ты — нет.

Кронос мягко улыбнулся:

— Конечно, совершаю. Постоянно. Ты правда думаешь, что я прожил столько веков, ни разу не оступившись?

Тэмми отчаянно хотела ему поверить. Но тяжесть на душе была такой невыносимой, что сделать это было трудно.

— Важны не сами ошибки, дитя. Важно то, как ты их исправляешь.

Но Тэмми не могла их исправить. Не в этот раз. То, что она совершила, было непоправимо.

— Я не хочу, чтобы Лео умер, — прошептала она.

Кронос вздохнул, положив руку ей на предплечье.

— Тебе удалось совершить переход?

Она покачала головой.

— Тогда ты должна сделать выбор в ближайшее время. У него осталось немного.

— Если бы у меня было чуть больше времени, я могла бы…

Но что именно могла сделать Тэмми? Время не изменило бы обстоятельств — лишь затянуло бы неизбежное.

— Если время — это всё, что тебе нужно, есть один способ.

— Какой?

Кронос взглянул на её мать, и та ответила ему печальной, понимающей улыбкой.

— Связь требует завершения через близость. Но если ты будешь делать что-то, ведущее к этому акту, его участь будет отсрочена.

— О чем ты?

— Если ты поцелуешь его, если сделаешь что угодно, кроме самого секса, это даст ему немного времени.

Тэмми не стала спрашивать, откуда он это знает. Она видела этот взгляд между родителями — она знала, что у них долгая общая история. Она была благодарна за это прошлое — оно давало ей ключ к будущему.

— Ты должна понимать, что это не окончательное решение, — продолжал отец. — Зов связи не будет ждать вечно.

Тэмми уставилась в кружку, пытаясь представить мир, где ей и Лео вообще позволили бы поцеловаться. Она сомневалась, что Эвелин еще раз оставит их наедине. А после того, что произошло с Каспеном, он, вероятно, тоже этого не допустит.

— Я не могу поцеловать его, — прошептала она. — И ничего другого я тоже не могу.

— Тогда тебе, возможно, придется смотреть, как он умирает.

После этого они больше не разговаривали. Всё равно уже вставало солнце, и мать ушла в сад. Тэмми провела день в спальне родителей, то проваливаясь в сон, то съедая то, что приносил отец. Наступил вечер, но Тэмми всё еще не была готова возвращаться под гору. Она знала, что у Габриэля выходной, и знала, где его найти.

— Тэмми, дорогая, — сказал он, когда она вошла в «Всадник». — Целую вечность не виделись.

Прошел едва ли день, но Тэмми согласилась. Она обняла его, прижавшись крепче обычного.

— Тебе понравилось продолжение праздника? — спросила она.

— Конечно. А тебе? Я удивлен, что ты вообще можешь ходить после такого.

У Тэмми не хватило духа признаться, что её тело прошло через вещи гораздо более страшные, чем турнир. Она решила сменить тему:

— Дэймон заботится о тебе?

Габриэль игриво поиграл бровями:

— Как только может.

Тэмми шутливо толкнула его. Некоторые вещи никогда не менялись. Внезапно Габриэль замер, вскинув брови. Тэмми проследила за его взглядом и увидела ту, кого ожидала встретить меньше всего: Веру.

Та выглядела изнуренной — светлые волосы висели безжизненными прядями, обычно розовые губы побледнели. Тэмми не видела её со дня свадьбы, и, похоже, нехватка продовольствия коснулась и её.

— Ходят слухи, что она теперь встречается с Джереми, — прошептал Габриэль, пока Вера приближалась к ним.

— С братом Джонатана? Серьезно?

Он бросил на неё многозначительный взгляд:

— Не тебе об этом судить, дорогая.

Прежде чем она успела возразить, Вера остановилась у их столика, глядя на Тэмми свысока.

— Вера, — осторожно начала Тэмми. — Как ты?

Побледневшие губы скривились в усмешке: