Меж двух королей - Линдси Штрауб

она не должна страдать, если ее действия заслуживают кары? Каспен уже страдал, и это случилось по ее вине. Тэмми заслуживала того же.

— Это уничтожит ее, — тихо сказал Аполлон. — Ты сам это знаешь.

Наконец Каспен замолчал. Тень измученной нежности промелькнула на его лице, когда он посмотрел на Тэмми. Он не хотел ее уничтожать. Это было последнее, что он когда-либо сделал бы.

Аполлон теперь действительно стоял между ними. Он был спиной к Тэмми, положив руку на грудь Каспену. Каспен, казалось, не замечал этого, глядя только на Тэмми.

— Я не хочу причинять тебе боль, — медленно проговорил он, растягивая каждое слово.

— Должен, — прошептала она. — Я это заслужила.

Невероятная печаль отразилась на лице Каспена. Он шагнул ближе. В тот же миг ладонь Аполлона плотнее прижалась к его груди. Наконец их глаза встретились. Братья сверлили друг друга взглядами, и Тэмми внезапно подумала, не говорят ли они мысленно. Оба они закрылись от нее — она не могла подслушать. Прошла вечность.

Наконец Тэмми уловила обрывок фразы, произнесенной Аполлоном:

…нужно знать, когда отступить.

— Она моя жена, — вслух произнес Каспен опасно низким голосом. — И это дело между нами.

Аполлон снова открыл рот, но Каспен перебил его:

— Оставь нас, брат.

Тэмми ожидала, что Аполлон уйдет. Вместо этого его взгляд метнулся к ней, затем снова к Каспену. Он покачал головой.

— Я не оставлю тебя с ней наедине.

Гнев омрачил лицо Каспена.

— Все в порядке, — быстро сказала Тэмми. — Мы разберемся. Просто иди.

Но ее слова были бесполезны. Ситуация вышла за рамки переговоров — за рамки здравого смысла. Они стремительно приближались к пропасти, и никто не владел собой. Она поняла, что они кружили вокруг нее несколько дней. А может, и недель. Все началось в ту первую ночь сезона спаривания, когда Аполлон флиртовал с ней. Турнир стал последней каплей.

Аполлон лишь снова покачал головой, повторяя Каспену те же слова:

— Я не оставлю тебя наедине с ней.

Глаза Каспена сузились.

— Ты действительно думаешь, что я причиню вред собственной жене?

— Ты зол на нее.

— Я также зол на тебя.

Наступила долгая тишина.

— Или, возможно, ты зол на самого себя.

Каспен закрыл глаза. Жилка забилась на его виске, пока они втроем стояли в тишине. Тэмми поняла, что пытался сказать Аполлон. То же самое она говорила себе посреди ночи, когда Каспен спал и тьма была абсолютной. Каспен был тем, кто велел Тэмми наложить Печать на Лео. Он настоял на этом. И не имело значения, что он не знал всех последствий. Он все равно был тем, кто велел ей сделать это. Каспен был виновен в этом так же, как и Тэмми. Несмотря на то, что он утверждал, Каспен всегда знал, что Тэмми чувствует к Лео. Он просто предпочел этого не видеть.

— Что бы ты ни чувствовал, — сказал Аполлон, — ты не можешь срываться на Темперанс.

Каспен резко открыл глаза.

— Тогда я сорвусь на тебе.

Он двигался так быстро, что Тэмми не успела даже моргнуть, как они набросились друг на друга.

Она вздрогнула, когда брат ударил брата; оба издали гортанный крик. Это был второй раз за сутки, когда двое мужчин дрались из-за нее, и это было так же жестоко, как и в первый. Аполлон был добровольной мишенью. Возможно, слишком добровольной. Тэмми оставалось только смотреть, как он принимает удар за ударом, явно позволяя Каспену выплеснуть всё отчаяние, которое тот испытывал.

Тэмми хотелось кричать.

Но затем, так же внезапно, как всё началось, они остановились. Братья разошлись в стороны, и только когда они полностью отпрянули друг от друга, Тэмми увидела, что Каспен держится за горло. Между его пальцами сочилась кровь, но это не было делом рук Аполлона. Это была прежняя рана — та, что нанес Роу во время первого круга Турнира. Тэмми во все глаза смотрела на нее, видя, как кровь заливает его грудь, струясь из двух отчетливых следов от укусов на шее.

— Что происходит? — вскрикнула она. — Укус…

— Это дело рук Роу, — ответил Аполлон, его дыхание всё еще было прерывистым. — Он высасывает силу из Каспенона.

Каспен вцепился в шею. Не раздумывая, Тэмми бросилась вперед, прижимая свои пальцы поверх его ладони, надавливая на рану в попытке остановить кровотечение.

— Когда это прекратится? Крови было слишком много.

— Это не прекратится. Рана будет открываться каждый раз, когда Роу захочет забрать его силу. Он может делать это до тех пор, пока забирать будет нечего.

Кровь покрывала пальцы Тэмми, стекала по запястьям.

— Каспен, — отчаянно позвала она. — Пожалуйста…

Но Каспен резко вырвался, прислонившись к стене коридора, чтобы не упасть. Он окинул их обоих тяжелым взглядом. Затем развернулся и исчез в темноте.

Тэмми тут же шагнула за ним, но Аполлон схватил ее за руку.

— Темперанс, — произнес он, почти касаясь губами ее уха. — Не иди за ним.

— Но он же…

— Он пьян, — отрезал Аполлон, не выпуская ее руки. — И он в ярости. Сейчас ты его ни в чем не убедишь.

Вопреки воле, на глаза навернулись слезы. Она прижалась лбом к груди Аполлона, пытаясь сдержать их.

— Почему он так себя ведет? — прошептала она. — Как он может говорить такое?

Аполлон вздохнул.

— Потому что он боится за тебя.

Она нахмурилась.

— Я не понимаю.

— Это потому, что ты не знаешь его так долго, как я.

— Какое это имеет значение?

— Каспенон… он сложный, — продолжил Аполлон. — Но в чем-то он предсказуем.

— В чем именно?

— В делах сердечных.

И снова это: намек на то, что Каспен был сентиментален. Тэмми слышала об этом и раньше, и теперь начинала верить. Трудно было представить, что кто-то настолько грозный может находиться во власти своих эмоций. Но в случае с Каспеном это было именно так. Им двигала любовь к ней, как и ею — к нему. Но нынешние обстоятельства разводили их в стороны, вбивая между ними клин, который Тэмми не знала, как вытащить. Это начинало ее пугать.

— Я не могу потерять его, — прошептала она.

Аполлон коснулся золотой цепочки на ее шее.

— Ты не потеряешь его.

Тэмми уже с трудом в это верила. Кровная связь должна была удерживать их вместе. Теперь же она рушила всё. Сама того не желая, она разрыдалась.

Аполлон тут же обнял ее. Он прижал ее к себе, поглаживая по волосам; она уткнулась подбородком в выемку на его плече. Когда-то Аполлон велел ей не приходить к нему за утешением. Но сейчас он утешал ее, баюкал Тэмми, пока она рыдала, и шептал мягкие слова, чтобы