Кристина Камаева - Последняя принцесса Нуменора

Под натиском Юниэра злобный страж оставил принцессу. Враги в едином вихре кружили по полю. Конь не мог сбросить волка, но, похоже, что и клыки последнего не доставляли ему много хлопот. Почувствовав, что силы его на исходе и напряженной схватки ему не выдержать, Юниэр прибегнул к магии ориенцев. Заклятие сна оказалось удачным выбором. Страж теней пребывал в состоянии сна большую часть времени и подчинился Юниэру. Он обмяк и растянулся посреди дороги? — во всем копия мертвого коня в Арде, чьей душой он тут поживился. Принцесса тоже не подавала признаков жизни. Юниэр заплакал бы, если б здесь это было возможно. Чтобы вернуться домой, надо было привести Мириэль в чувство. Он крепко обхватил ее и звал неустанно, и вот ее затуманенный взор прояснился.

— Домой… Тар-Палантир… Лотлуин… — доносились отдельные слова, — летим за мной, за мной… — Она во всем подчинялась ему, но ей казалось, что она лежит в купальне с огненной водой, погрузившись лицом в пылающую жидкость, и ей хочется спать. Но кто-то не дает расслабиться, вместе они несутся сквозь мрак, а потом оказываются в склепе. А там люди, знакомые люди. Девушка лежит на полу, это она, надо стать единой с этим телом. Она слушается настойчивых приказов, потому что тот, который заставляет ее что-то делать, родной и близкий человек. Она доверяет ему. Огненная вода исчезает. Темно. Наверное, она уснула.

Юниэр пришел в себя. Тело его онемело и не желало двигаться. Он застонал. Тотчас же Айрен склонилась над ним:

— Слава Эру! Мы уже не знали что делать.

Он оглянулся. В склепе стало светлее, значит, уже утро. Услышав, что он очнулся, все те, кто был рядом с гробницей, собрались вокруг, не только Лотлуин и Айрен, но и Дориан, и Исилдур, и Лиэль, и многие другие. Они растормошили его, вернули к жизни окончательно. Лотлуин пытался оживить принцессу. Ее сердце билось, но слабо и с перебоями.

— Мирэ! Где ты? Проснись, — просил эльф.

— Ей потребуется долгий уход и сон, — улыбнулся Юниэр, наблюдая за его стараниями.

— Вам обоим нужен хороший уход, — радостно сказала Айрен, — по-моему, пора выбираться из гробницы. Неудобно смущать покой короля.

Вскоре странников по царству теней перенесли в дом Дориана и Айрен. Юниэр быстро восстановил свои силы, но на вопросы о жизни за пределами Арды отвечал неохотно. Мириэль отпаивали горячими травами и лечили эльфийскими средствами. Она почти все время спала и часто мучалась кошмарами. Все тревожились за нее. Юниэр опасался, что Саурон захочет избавиться от нее сейчас, когда она слаба, и не отходил от нее.

Так печально закончился Праздник Благодарения. Загадочная смерть Чернолуна и болезнь принцессы вызвали много толков среди Верных. Их думы омрачало предчувствие, что мир с Нуменором продержится недолго.

Глава 22 Рождение высшей расы

Сизым утром Буги разбудили тычком палки под ребра и погнали на кухню пить кофе. Вилли Жбан и Какафония уже были там. Он так привык к кличкам, что даже мысленно обращался ко всем не иначе, как по прозвищам. Да и не должны были настоящие имена звучать в этих стенах! Вот если он вырвется отсюда на свободу… А здесь он — холуй, клоун, непонятно кто, ненастоящий Буги.

Кофе был пережженный и противный, но он уже перестал жаловаться. Последнее время он все больше молчал, хотя с напряженным любопытством слушал, о чем говорят другие.

— И сегодня не побрился! Посмотри, на кого ты стал похож! — всплеснула руками Какафония.

— Да, вылитый орк, — подтвердил Вилли, — дождешься, что тебя к ним в клетку пересадят.

Сам Вилли за собой следил. Горячая ванна была одним из его излюбленных наслаждений — и ему удавалось добиваться этого блага, когда в цирк приходили посетители, чтобы поглядеть на «артистов» не во время представления, а во время досуга. Дамы находили сцену купания Вилли умилительной. Бывало, что он получал за это представление кружку пива в придачу. Вилли старался произвести благоприятное впечатление и очень надеялся понравиться какой-нибудь знатной особе, чтобы сменить хозяина. Изнурительным и хлопотным было ремесло фигляра для хоббита почтенного возраста, куда спокойнее было бы жить в качестве домашнего питомца в одном из богатых домов Нуменора. Недавно он был так близко к вожделенной цели! Сама Эльсия — любовница короля — обратила на него благосклонный взор. И что же? Этот мерзавец Громилло посмел отказать ей. Вернее, обещал, что обязательно привезет ей из Средиземья молодого, пригожего хоббита. А такой заурядный и староватый экземпляр, как Вилли, ей ни к чему. Та, конечно, загорелась, захлопала в ладоши и заказала себе не взрослого хоббита, а малюсенького хоббитеночка. Замогильный Голос, как узнал об этом, даже почернел от негодования. Да и все они разозлились. Эти громадины всюду суют свой нос. Что если они и вправду до их славных мест доберутся? Вот ведь паршивый народ: ни меж собой поладить не могут, ни другим спокойно жить не дают. Хоббиты живут — никому не мешают, на чужое не зарятся. От чужого — беда да и только. Все же Вилли Жбан не терял надежды, что однажды хозяин продаст его в добрые руки и балаганной жизни наступит конец. Буги тоже лелеял сладостные мысли о спасении, но в отличие от Вилли не желал менять одно рабство на другое. С жадностью ловил он слухи о новом государстве в Нуменоре, об оппозиции Верных королю, о белом волке. Он ждал перемен. Тот порядок, что действовал в Нуменоре, Буги находил вопиюще несправедливым. Вот-вот благородные люди придут к власти, и все изменится. Буги мечтал сбежать из цирка, найти Роменну. Авось там его ждет более достойный прием, и он встретит кого-нибудь из старых друзей, хотя бы волка.

Он приметил, что меньше всего за ними следят, когда они находятся в клетках, надежно запертых на тяжелые замки. Все ключи были у Громиллы, а он, к сожалению, не был растяпой. Расстояние между прутьями было такое, что Буги мог бы высунуть обе руки одновременно, но ни плечи, ни голова не пролазили, как он ни старался. Дома, в Грибном Рае, родственники укоряли его неприличной для хоббита худобой. Но для побега даже он был недостаточно худ. С тех пор как Буги услышал о преступных помыслах Громиллы наловить в Средиземье хоббитят на забаву разжиревшим нуменорцам, терпение его лопнуло, сменившись яростным чувством мести. Желание сбежать и не допустить готовящегося произвола выросло в твердую решимость. Ночи напролет Буги занимался изнурительной гимнастикой, бубня себе под нос неразборчивые для других слова. Никто особенно не удивлялся его поведению, что у этого хоббита не все дома, было заметно сразу. Он же повторял одно и то же: «Как мышь проходит через узкое горло кувшина, так и Буги проходит сквозь прутья решетки. Кости принимают нужную форму, тело подобно гибкой змее». И так бесконечное число раз. Порой он доводил себя до одури этими упражнениями, а Громилло злился, считая, что хоббит недолго еще протянет.