Кристина Камаева - Последняя принцесса Нуменора

Саурон заволновался. Что задумал делать с ним Хозяин? Он попробовал сойти с холма, но не смог. То в одну, то в другую сторону метался коварный жрец, но безрезультатно — это была ловушка. Принцесса Нуменора обманула его? Было ли это распоряжение Мелкора? Вдруг иная догадка пришла к нему. А почему собственно он решил, что принцесса и Хозяин заодно? Как он дал себя обмануть? Ее речь сбила его с толку! Она где-то выучила их язык! А теперь, пока он томится в этой ловушке, кто-то, возможно, ищет доступ к его телу! Ее волчонок, мерзкий щенок… Ну конечно! Волк из Страны Вечных Льдов — этой колдовской дыры.

Напрасно он счел за труд лично удостовериться в том, что принцесса мертва, тогда в Мордоре. Вот когда приходится осознавать свои промахи! Она обвела его вокруг пальца так просто, он был готов отдать ей должное, но сдаваться не собирался. У него было одно несомненное преимущество — он лучше ее ориентировался в этом странном мире, и даже загнанный в ловушку мог кое-что предпринять.

Идти становилось все труднее. Она чувствовала, что воздух уплотняется вокруг, и с усилием отрывала ноги от потрескавшейся земли. Даже дышать было тяжелее с каждым шагом.

— Ведь я здесь бесплотна, — недоумевала Мириэль, — я могу двигаться как захочу. — Но вопреки ее понятиям она будто наткнулась на невидимую стену. Руки проходили сквозь нее, как сквозь жидкую глину. Если воздух будет уплотняться, скоро она не сможет ни двигаться, ни дышать.

— Он уже раскусил меня, — дрогнуло сердце, — слишком догадлив.

Пришлось остановиться, сосредоточиться и вспомнить заклинание, разоблачающее иллюзии. Уплотнение прекратилось, и воздух нехотя становился все более разреженным. Она перевела дух. Если она сейчас вспомнит путь назад, ясно, в деталях все представит, то, не сходя с этого места, вернется в склеп, в Арду. Но она не успела сосредоточиться. Стук копыт нарушил безмолвие Глиберга, и, взглянув перед собой, Мириэль увидела, как со всех сторон к ней мчатся черные всадники. Он призвал назгулов!

Она проверила, не была ли это опять иллюзия, но мрачные слуги Саурона не исчезали. Тогда она развернулась и побежала. «Я лечу, молниеносно лечу, я неуловима» — командовала она самой себе, бежала, едва касаясь земли, но в ушах звучали пронзительные крики преследователей, и гибельный страх быть пойманной замедлил ее бег.

«Если боюсь, то пропаду, — подумала Мириэль. Всадники быстро догоняли ее. — Что ж, и в этом мире духи коней стремительнее, чем духи наездников!»

Тогда она вспомнила о Чернолуне. Вот кто не испугается и вынесет ее из Гилберга. Она вызвала дух своего любимца, который мирно бродил в леске у Менелтармы. Так была прервана его жизнь в Арде.

С помощью Чернолуна она действительно смогла оставить назгулов далеко позади. Удивительно, насколько реальным было ощущение скачки, и конь казался плотным, упругим, совсем как настоящий. Она провела рукой по взмыленной шее Чернолуна: «Не бойся. Мы вернемся назад». Тут взору ее предстал огромный храм — конус, во всем копия тех небольших построек — курилен, он извергал ввысь, в бесцветное небо, черный столб дыма. Перед храмом стоял высокий трон. А на нем восседал Саурон, освободившийся каким-то непостижимым образом из ловушки, с жезлом в руке. На голове его блистала огненная корона. Четыре назгула окружали трон. Принцесса оглянулась — пятеро других неспешно подходили сзади. Саурон наклонил жезл, и сверкающая змея метнулась к Чернолуну. Конь вздыбился и застонал от дикой боли. Она едва удержалась в седле.

— Здравствуй, фея моих снов, — приветствовал ее Саурон, издевательски улыбаясь. — Вот и встретились.

Да, зря она радовалась тому, как легко он попался в ее сети. Видимо, также легко освободили его назгулы. Назгулы в Гилберге выглядели иначе, чем в Арде. Бесплотные, лишенные черт, нагоняющие страх своей сверхъестественной жутью там, здесь они казались древними рыцарями в дорогих доспехах, высокими, величественными, но ужас внушали не меньший. Их окостеневшие лица казались масками, дымно-серые глаза не выражали ничего, а сознание было полностью порабощено Черным властелином. Все, что они делали, не было порождением их воли. Беспрекословно следовали они приказам своего господина.

Мириэль ударила Чернолуна в бока.

— Скачи! — необходимо было как можно скорее вырваться из сжимающегося кольца врагов. Но тут конь распался на куски и растаял, растворился, будто его и не было. Она больно ударилась о твердую землю. Саурон захохотал.

— Ты ведешь себя так, как будто мы в Арде! Забыла, что Глиберг — это царство теней? Не сама ли ты вызвала меня сюда? Желаешь, чтобы я показал тебе настоящий Глиберг?

Тень набежала на сухой унылый пейзаж, и Мириэль вдруг увидела, что небо больше не небо, а скопление серых тел с ожесточенными лицами. Все они разом нащупали ее взглядами и хищно зацокали, зашуршали перепончатыми крыльями — жуткие стервятники с телами коршунов и лицами людей, готовые накинуться и растерзать ее в любой миг по мановению Саурона. Ни вправо, ни влево, ни вверх не было ей пути отсюда. А под землей, поняла она, — неистовый пожар и еще больший страх.

— Что, принцесса? Не нравится вам здесь? А где же Мелкор? Разве мы не его поджидаем? Или вы уже куда-то торопитесь? — продолжал издеваться Саурон с высоты своего трона.

Собственное бессилие удручало Мириэль больше всего. Неужели все эти годы были потрачены впустую? Неужели ей так и не найти управы на Черного жреца, и она будет и впредь терпеть от него унижения? Весь он так и сверкает от самодовольства, упивается властью, сознанием ее никчемности перед ним. А только что прибежал сюда, поджав хвост, паникуя, как самый последний трус на свидание с хозяином!

Мириэль вдруг охватило неотступное желание проучить и унизить его. Он не верит, что она действительно может призвать дух Моргота! А ведь стоит ей обратиться к книгам и сказать, что она согласна… Пусть исчезнет все то знание, которым она обладает, все равно в нем оказалось мало проку. Пусть исчезнет она сама, а ее бренная оболочка вместит мрачного духа, изгнанного из Арды доблестными Валарами в дни, когда люди были им еще не безразличны! Пусть это будет конец нашего мира, зато самонадеянный жрец перестанет над ней насмехаться! И она насладится наконец безумным страхом в его глазах. И упадет он на брюхо с высоты башни-трона и взвоет: «Пощади!»

О, какое наслаждение она испытает! Эта месть стоит всей жизни! Моргот вселит в нее бесстрашие. Ей некого будет бояться — все падут к ее ногам. Одна только мысль о том, как круто она может повернуть ситуацию в свою пользу, сняла тяжесть и страх. Она распрямилась, встала в полный рост, полузакрыла глаза и подумала: «И клятва очень проста. Я, пожалуй, помню ее наизусть».