Вергилия Коулл - Холодные звезды

Каю пришлось выполнить приказание. Когда вещи рухнули в траву за пределами поля, он сжал кулаки.

— Отпусти ее, и поговорим один на один!

— А вы славно спелись! — с надрывом вдруг выкрикнул Бизон прямо над моим ухом, заставив зажмуриться. — Сладкая парочка. Только и думали, как бы от меня избавиться! Это все из-за вас! Я стал уродом из-за вас! И что вы сделали? Бросили меня в костре вместе с тварями! А я выбрался. — Он вдруг рассмеялся так, что мне пробрало до мурашек. — Полз между горящими чудиками и представлял, как лично разорву вам глотки. Обоим. Вы бросили меня!

Наши с Каем взгляды пересеклись. Требовалось срочно что-то предпринять.

— Мы бы ни за что не ушли, если бы считали тебя живым, — заговорила я. — Но в пожаре не было шанса выжить…

— Не-е-ет, так просто сдохнуть я не собирался, мелкая. Я выбрался и полз. Полз по вашим следам. Вы думали, я не найду ваш маленький славный лагерь у озера? Я видел, как приятно вы проводили там время.

Так вот, кто воровал запасы! Мне стало жутко от мысли, что бритоголовый тайком наблюдал за нами, шарил в наших вещах. Он мог прийти ночью и запросто перерезать нам горло. Странно, почему решил напасть только сейчас.

— Мои старые… добрые… друзья, — Бизон встряхнул меня. — Да, кэп? Вот ее бы ты не бросил. Свою беловолосую сучку ты бы не оставил подыхать в огне. Я же за тебя… мы же… я бы…

Бизон захлебнулся словами и умолк. Я могла только догадываться, что с ним творится.

— Положи нож, и мы поговорим, — выставил руки Кай. Он заметно побледнел. Что-то увидел такое в бритоголовом, что заставило его насторожиться. А так как я не видела, становилось только страшнее.

— Сколько раз мне хотелось задушить ее во сне. Когда ты уходил по утрам, кэп, я пробирался, смотрел на нее, спящую, и мечтал, как сделаю это.

Мое сердце пропустило удар.

— Только сил не хватало после болезни. А теперь силы появились, да вы сбежать решили. Но я — не тупые волки, от меня не сбежишь. Я сразу смекнул, что дело нечисто, когда они на краю поля остановились, и в обход пошел. Вот теперь смотри, смотри, как она кровушкой своей захлебнется, — рука Бизона сдавила мою грудь, лишая способности дышать. — Давно надо было это сделать. Ты будешь следующим.

Ужас еще больше сковал мое тело, когда я заметила, что взгляд у Кая стал мутным. Пугающая догадка пронеслась в голове: он же продолжал стоять там, в удушающих сонных цветах. Не мог выйти, опасаясь за мою жизнь. Но если его сморит сон, я останусь совершенно беззащитной против полного мести и ярости Бизона!

— Не двигаться, я сказал! — завопил бритоголовый, когда Кай пошатнулся.

— Дай ему выйти! — взмолилась я. — Пыльцой этих цветов нельзя дышать долго! Он слишком долго там стоит.

Кай едва заметно поморщился и с укоризной покосился на меня. Бизон, наоборот, оживился.

— Да?! Тем более, не вздумай шелохнуться, кэп. Или я вскрою твоей сучке горло у тебя на глазах.

Я бессильно обмякла в его руках. Спасти ситуацию не получилось. Кай разозлился, что сболтнула про цветы, но что оставалось делать? Так или иначе, Бизон не выпустил бы его с поля. Я хотя бы попыталась что-то изменить.

— Не убивай нас, — снова обратилась к бритоголовому, — я простила тебя, когда ты извинялся за убийство Кати и прочие преступления. Теперь прошу того же у тебя. Прости нас. Прости меня и Кая. Прости, что оставили тебя. Я клянусь, мы не хотели этого. Ты меня знаешь. Я бы не бросила человека гореть в огне, если бы знала, что он очнется!

— Знаю тебя?! — возмутился Бизон. — Ты убила двух охотниц! Непонятно каким хреном, но ты их замесила по полной. Ты наверняка еще и не на такое способна! Только притворяешься слабой. И если кэп на это ведется, то я — уже нет.

Кай посмотрел куда-то мимо нас, сделал шаг и упал. Просто рухнул, взметнув в воздух облачко пыльцы с изломанных растений. Меня сотрясала крупная дрожь. Это была самая безвыходная ситуация из всех возможных. По рассказам Кая и своему опыту я уже поняла, что движет Бизоном. Он хотел стать лучше, и после краткого романа с Алией в этом стремлении ощущались подвижки. Но наше с Каем бегство он воспринял как предательство. Мы напомнили бритоголовому о том периоде, когда его не считали человеком. А старые раны, как известно, болят хуже всего. Своим, пусть и вынужденным, поступком мы разбередили одну такую, и теперь никакие доводы не могли заставить Бизона передумать. Он рычал, как раненый зверь, от мысли, что его, больного, бросили умирать.

И никакие доводы о том, что он сам так же поступал с другими, не могли заставить его смягчиться.

Я лихорадочно поискала взглядом путь к спасению. Автомат, брошенный Каем, лежал у кромки поля. Решение пришло само собой. Скрючив пальцы, я вонзила отросшие за время скитаний ногти прямо в покрытую пузырями руку Бизона. Ощутила, как на ладонь брызнула теплая жидкость. Он заорал нечеловеческим голосом и на мгновение выпустил меня. Я рванулась, упала на колени, схватила оружие. Отпрыгнула в сторону и нацелила его на бритоголового.

Тот стоял в угрожающей позе, с ножом в руке, по которой текла розовато-прозрачная сукровица. Единственный уцелевший от пузырчатой сыпи глаз пронзил меня полным ненависти взглядом. Я положила палец на спусковой крючок.

— Ты не выстрелишь, — с презрением усмехнулся Бизон и сделал небольшой шаг вперед.

— Ты сам сказал, что я убила двух охотниц. Думаешь, мне будет трудно замочить пузырчатого урода? — как можно более сурово ответила я.

— Так замочи меня! Замочи! Давай! — бритоголовый пошел на меня, выпятив грудь и раскинув руки.

Мои ладони вспотели. Я перехватила автомат, беззвучно приказывая себе сделать это. Нажать на спусковой крючок. Ясно же, что здесь каждый сам за себя. Бизон не остановится. Значит, его должна остановить я. Ради Кая. И ради себя тоже.

— Давай! — орал Бизон.

Дуло уже уперлось ему в грудь, а мои пальцы будто одеревенели. Я ненавидела бритоголового. Но и жалела его. Считала угрозой. Но и могла поставить себя на его место. Противоречивые чувства раздирали меня изнутри.

— Давай!

Бритоголовый махнул рукой. Нож просвистел в опасной близости от моего лица. Только автомат оставался преградой между нами. Из уголка рта Бизона текла слюна, губы кривились от злобы. Он выглядел совершенно безумным, и в который раз мне подумалось, что пузырчатая болезнь что-то повредила в его голове.