Сделка с профессором (СИ) - Краншевская Полина

От Эдмана не укрылась некоторая натянутость, сквозившая в манерах Иксли, и он, не откладывая, перешел к сути:

− Доброе утро. Не жалуюсь. Вчера Серпентас прислал Беатрис букет и осыпал комплиментами в письме с заговоренной печатью. Выкладывай. Что тут между ними произошло?

Вилмор скрипнул зубами и процедил:

− Демон бесхвостый! Альд времени зря не теряет. Не то что ты.

Эдман одарил его тяжелым взглядом и уселся на диван.

− Еще поучи меня с женщинами обращаться, − буркнул он, в душе признавая правоту Иксли.

− У меня, что ли, дома бесхозная дайна живет? – фыркнул Вилмор, снова занимая свое кресло. – Давно бы окрутил ее, и не пришло бы переживать из-за неясных поползновений герцога.

− Не уходи от темы, − отрезал Эдман. – Что тут случилось? Сам знаешь, Альд не из тех, кто на первую попавшуюся смазливую мордашку накинется.

Вилмор тяжело вздохнул и сказал:

− Мне следовало догадаться, что им не стоит видеться. По крайней мере, без тебя. Но сам понимаешь, я не мог ослушаться прямого приказа императора. Зигрид получил от меня подробные отчеты о результатах расследования и прислал кузена во всем разобраться на месте. Серпентас, ясное дело, все здесь перевернул, лично присутствовал на допросах некоторых задержанных, а потом заявил, что хочет встретиться с главной свидетельницей. Мне ничего не оставалось, как вызвать Сонар сюда.

− И что?

− Альд сразу принялся любезничать с ней, − пожал плечами Иксли. – Уж не знаю, с какой целью. Может, хотел посмотреть, как она отреагирует, узнав, с кем говорит. Звал ее во дворец, обещал наградить. Только Беатрис и слышать ничего не захотела ни про появление при дворе, ни про награду. Просила, тебя облагодетельствовать. Герцог к ней и так и этак, а она насупилась не хуже старой девы на свадьбе младшей сестры и даже не смотрела в его сторону. Если бы она вела себя, как все светские женщины, вполне возможно, Серпентас и не обратил бы на нее внимания.

− Это все? – спросил Эдман, поразившись поведению дайны.

− Потом Альд брякнул про казнь, − нехотя признался Вилмор. – И с дайной случился нервный припадок. Пришлось вызывать лекаря.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

− Так, − с угрюмым видом произнес Эдман. – Вот значит, почему мне наплели, что она сильно устала и рано легла отдыхать после возвращения от тебя? Ты что подкупил моих слуг?

Иксли поднял на друга виноватый взгляд.

− Лекарь ее усыпил, но сказал, что никакой опасности нет. А дворецкий и экономка просто души в тебе не чают, вот и не стали тревожить.

− Ладно, сейчас речь не об этом, − сказал Эдман. – Беатрис в порядке, и это главное. Я пришел к тебе с просьбой.

Вилмор весьма удивился, поскольку его лучший друг никогда ни о чем не просил за все годы их общения.

− Сделаю все, что в моих силах, − заверил он.

− Можешь похлопотать за меня перед магической комиссией? Я хочу заключить с Беатрис контракт. И желательно, в ближайшее время.

Иксли потерял дар речи и в немом изумлении вытаращился на друга. Но видя, что тот не шутит, он выпалил:

− Раньше нельзя было об этом заявить?! Я бы не стал оформлять для нее статус дайны свободной от службы максисам.

Эдман смутился, но быстро справился с собой и сказал:

− Раньше я не предполагал, что это понадобится. Так ты сделаешь?

Вилмор с хмурым видом буркнул:

− Что мне остается? Завтра напишу куда следует. Но вопрос решится только к концу месяца, и то в лучшем случае.

Просияв, Эдман ответил:

− Это небольшой срок.

− Как знать, − пробормотал себе под нос Иксли, обеспокоенный новым увлечением герцога не меньше, чем Эдман. – Как знать.

– Думаешь, Серпентас может потребовать от Сонар заключить контракт с ним? – с деланным безразличием спросил Эдман и затаил дыхание.

Вилмор ответил не сразу, но потом все же произнес:

– Альмонд – своеобразная личность, и всегда был таким. С одной стороны – невероятно умен и обаятелен, с другой – никогда никому слова о себе не скажет. Он не пользуется услугами дайн. Говорит, что не хочет связывать себя обязательствами ни с одной женщиной. Хотя имеет право заключить контракт, когда пожелает. Да и влияния у него на магическую комиссию не в пример больше, чем у меня.

Иксли замолчал, посмотрел на друга долгим взглядом и нехотя добавил:

– Я бы не стал переживать, будь на месте Сонар другая девушка. Вряд ли Серпентас вдруг изменил бы своим принципам. Но Беатрис слишком выделяется, понимаешь? Ведет себя с большим достоинством, в ней нет ни капли подобострастия, от нее веет внутренней силой. Не знаю, какова на вкус ее мана, но даже мне любопытно. А герцог всегда любил загадки и женщин с характером. Только вот все его пассии в итоге оставались с разбитым сердцем.

– С Беатрис все будет в порядке, – отрезал Эдман, сжимая побелевшими от напряжения пальцами набалдашник трости. – Я позабочусь об этом.

– Надеюсь, тебе это не выйдет боком, – покачал головой Вилмор, поражаясь упрямству друга и его внезапному желанию связать себя контрактом с Сонар. – Из тех, кто перешел дорогу герцогу, еще никто не уходил безнаказанным.

– С этим я как-нибудь сам разберусь, – усмехнулся Эдман. – А ты лучше займись оформлением бумаг. И вот еще что. Мне нужно покопаться в архиве. Не против, если я заберу Тарака ненадолго?

Иксли собрал лежавшие перед ним бумаги в толстую папку и поднялся из-за стола.

– Я сейчас еду во дворец. Зигрид ждет меня с докладом. Так что Фрэнк в твоем распоряжении до обеда.

– Увидимся, – сказал ему вслед Эдман и направился в приемную.

Как он и предполагал, в хрониках не нашлось ни одного упоминания о наказании того или иного аристократического рода в то время, когда дайна Амира служила во дворце. И Эдману пришлось признать, что разыскать отца Беатрис практически невозможно.

***

Поступок герцога никак не выходил у Беатрис из головы. Возможно, она бы не придала ему значения, будь на месте Альмонда Серпентаса тот же Фрэнк. Но в выворачивающем душу наизнанку, испытующем взгляде герцога таилась некая угроза, и Бетти чувствовала ее, хоть и не могла объяснить, в чем именно она заключалась. Несмотря на всю свою привлекательность, кузен императора был решительным, властным и во многом безжалостным человеком. О его умелом ведении внешней политики страны ходили самые невообразимые слухи, и Беатрис совсем не хотела оказаться в зоне пристального внимания подобного мужчины. Все в нем кричало о том, что отказа он не приемлет и будет добиваться своего любыми доступными способами. А второму лицу в государстве способы доступны самые разные.

Снедаемая тревогой, Беатрис осознала, что понятия не имеет о том, есть ли в Нодарской империи законы, защищающие дайну от притязаний максиса, и решила, во что бы то ни стало во всем разобраться. Бетти спустилась в библиотеку на первом этаже особняка и начала просматривать корешки стоявших на полках книг. Но к ее несказанному разочарованию она обнаружила, что шкафы переполнены в основном произведениями, представляющими культурную ценность, а отнюдь не научную или познавательную. И тогда она вспомнила о книгах в кабинете Эдмана, вот только идти туда без позволения хозяина в разгар дня на глазах у вездесущих слуг было не с руки. Они бы обязательно обо всем доложили господину, а сообщать Эдману о своих поисках не входило в планы Беатрис, особенно после его столь бурной и не совсем понятной реакции на письмо герцога.

Но вскоре ей представилась подходящая возможность. Доктор Хрюст осмотрел Эдмана, признал его полностью здоровым и позволил вернуться к служебным обязанностям. В академии осенний семестр подходил к концу, и адептам предстояли промежуточные испытания. Теперь Эдману приходилось проводить на занятиях не в пример больше времени, и он возвращался домой только под вечер.

Беатрис улучила момент, когда он рано утром покинул особняк, и за завтраком сообщила мединне Вафии, что собирается поработать с накопителями в кабинете господина. Экономка заверила, что предупредит Гретхен, и никто не будет беспокоить Бетти, пока та не закончит.