Сделка с профессором (СИ) - Краншевская Полина

– Да, пожалуйста. Это доставит мне несказанное удовольствие.

– Хорошо, – сдалась Бетти. – Но только наедине. При чужих людях и слугах я буду обращаться к вам, как раньше.

Оговорка совсем не обрадовала Эдмана, но он не стал спорить и настаивать на своем, решив позже переубедить своенравную дайну.

– Я не против, – заверил он и достал из кармана сюртука футляр. – Взгляни. Я забрал у ювелира твой медальон. Теперь он выглядит не в пример лучше.

Эдман откинул крышку и передал дайне коробочку, обтянутую синим бархатом. Беатрис ахнула, увидев преобразившийся портрет, и слезы умиления выступили у нее на глазах.

– Всевидящая Идана! Я и забыла, какая она красивая, – пробормотала Бетти, утирая бегущие по щекам слезинки.

– Ты очень похожа на мать, – сказал Эдман, ощутив, как у него защемило в груди при взгляде на дайну. – Только глаза другого цвета, но это делает тебя еще краше.

– Спасибо вам огромное, максис Джентес! – с горячностью проговорила Беатрис и стиснула его широкую ладонь. – Я вам так благодарна. Вы даже не представляете.

– Мы же договорились, – попенял он ей.

– Ой, прости, – стушевалась Бетти, и на ее щеках проступил нежный румянец. – Эдман, спасибо. Это украшение столько для меня значит. Я непременно придумаю, что тебе подарить в знак признательности.

В груди Эдмана разлилось тепло от осознания, что его имя звучит в устах Беатрис невероятно сладко, и ему тут же захотелось, чтобы она звала его снова и снова и желательно не в гостиной, а наверху в его спальне.

Но его далеко зашедшие фантазии прервал стук в дверь. В комнату вошел медин Симпел с огромным букетом алых роз и сказал:

– Его светлость герцог Серпентас прислал цветы и письмо для дайны Беатрис.

Эдман побагровел и стиснул кулаки, кровь зашумела у него в ушах, и способность трезво мыслить внезапно покинула его. Он подскочил с дивана и прорычал:

– Где конверт?!

Дворецкий растерял всю свою невозмутимость и с ошарашенным видом произнес:

– Вот.

Он протянул господину благоухающее довольно терпким ароматом послание, и Эдман с силой рванул его на себя, нещадно смяв.

Медин Симпел побелел.

– Господин! На нем заговоренная печать, осторожнее!

Но было уже поздно. Руку Эдмана обожгло, и он выронил конверт.

– Скорее принесите повязки и заживляющее снадобье! – вскричала Беатрис

Она бросилась к максису Джентесу, схватила его за руку и осмотрела покрасневшую кожу. Дворецкий оставил букет на чайном столике и поспешил за женой, все лекарства хранились у нее в особом шкафу, и разобраться в них могла только она сама.

– Почему он отправил тебе букет? – со злостью спросил Эдман, вырвав ладонь. – Что это значит?

– Понятия не имею, – пожала плечами Беатрис. – Наверное, в письме есть пояснения.

– Так прочти его уже!

Бетти с укором покосилась на Эдмана, но ничего не ответила. Она подняла скомканный конверт, прикоснулась к печати, и та осыпалась пылью, исчезнув без следа.

– Вот, пожалуйста, – сказала она, встав возле Эдмана. – Читай вместе со мной. Так мы избежим недоразумений.

Несравненная дайна Беатрис! Наше знакомство стало глотком свежего воздуха для меня. Ваша красота и скромность способны покорить любого. Прошу вас принять этот букет в знак искренней благодарности за ваш вклад в поимку опасного преступника. Надеюсь, мы скоро увидимся вновь.

Альмонд Серпентас

Пробежав нетерпеливым взглядом по размашистым строчкам, Эдман с горечью понял, насколько он уступает герцогу, что в умении галантно общаться с дамами, что в сноровке преподносить приятные мелочи. За все время, что Беатрис жила в его доме, он так и не сподобился вспомнить о цветах, герцог же только день назад ее увидел, а уже проявил себя обходительным и приятным кавалером.

Однако Беатрис вовсе не обрадовалась письму. Едва закончив читать, она помрачнела, убедилась, что Эдман успел просмотреть текст, и выбросила листок в едва тлеющий камин. Белоснежная с золоченым оттиском бумага мгновенно вспыхнула и превратилась в тонкий слой пепла.

Ощутив злорадное удовлетворение от ее поступка, Эдман все же спросил:

– И зачем это? Все дамы высшего общества мечтают получить от герцога подобное послание. Неужели тебе все равно?

Беатрис посмотрела ему в глаза острым, как клинок кровного врага взглядом, и с поразительной убежденностью ответила:

– Я не отношусь к высшему обществу. И мне не все равно. Герцог ничем не отличается от остальных максисов, и его внимание ничего хорошего для меня не сулит.

В гостиную влетела медина Вафия и тут же ринулась хлопотать над поврежденной ладонью господина. Бетти убедилась, что он в надежных и заботливых руках, извинилась и ушла к себе, оставив букет нетронутым. Письмо герцога выбило ее из колеи и заставило всерьез задуматься о своей безопасности.

Глава 3

Слова Беатрис глубоко запали в душу Эдману, и он долго размышлял перед сном о ее враждебном отношении к аристократам и о внезапном интересе герцога.

Альмонд Серпентас был младше императора всего на полгода. Его отец и мать Зигрида состояли в близком родстве. В те годы, когда Карилан еще существовал, как отдельное государство, принцесса Каролина Серпентас и Адольф Серпентас воспринимались кариланцами, как будущие правители, поскольку у короля не было сыновей, и он видел своим наследником племянника, мечтая женить его на дочери. Но разразилась Объединяющая война, и королю Карилана пришлось заключить мирный договор с Нодаром и выдать Каролину за кронпринца Мортимера, чтобы защитить свою страну от разорения и уберечь дочь от происков врагов. Адольф женился на другой кариланке, происходившей из самого богатого в стране рода, после королевского, и принял активное участие в укреплении Нодарской империи. После того как Мортимер занял престол, Адольф стал его правой рукой и верным соратником.

Зигрид и Альмонд выросли вместе, и их связывала крепкая дружба, хотя более разных по характеру людей еще стоило поискать. Кронпринц отличался веселым, бесшабашным нравом, он легко мог обидеть человека неуместной шуткой и не заметить этого, но если сознавал свою вину, обязательно просил прощения и никогда не причинял никому зла намеренно. Будущий герцог, напротив, был тихоней, самозабвенно любил уединение, много читал, ответственно подходил к порученным делам и всегда доводил все начатое до конца, в детстве остроты брата воспринимал болезненно, но с годами научился ставить того на место и спуску не давал.

Учась в академии, Альмонд приглядывал за кронпринцем, а заодно и за его закадычными друзьями, Эдманом и Вилмором, нередко сдерживая и упреждая их самые дерзкие выходки. Эдман всегда восхищался его силой воли, глубокими познаниями в магической науке и виртуозным владением даже самыми сложными заклятиями. После коронации Зигрида Альмонд стал его главным советником, помогая и поддерживая во всех начинаниях. Несмотря на свою славу первого красавца и сердцееда высшего света, герцог заслуживал уважения и как сильный маг, и как умелый воин, и как расчетливый тонкий политик.

«Если Альмонду взбредет в голову заполучить Сонар, – рассматривал Эдман варианты развития событий, – я ничего не смогу сделать, и на ее мнение по этому поводу магическая комиссия даже не посмотрит. Нужно опередить герцога, иначе я рискую потерять Беатрис навсегда».

Утром Эдман снова все обдумал и решил наведаться к Вилмору на службу.

«Серпентас никогда не расточает свое время и внимание попусту, − крутились у него в голове тревожные мысли, пока он покачивался в экипаже по дороге в департамент. – Если Альмонд заинтересовался Сонар, значит, этому есть определенная причина. А учитывая, что Беатрис познакомилась с ним в кабинете Вила, тот должен быть в курсе деталей их встречи».

Максис Иксли уже несколько дней ждал неизбежного появления друга, и когда Фрэнк доложил о его визите, ничуть не удивился и распорядился впустить.

− Приветствую, Эд, − с радушной улыбкой поднялся он из-за стола. – Как самочувствие?