Соня Сэнь - Колыбель чудовищ

Яна отшатнулась от окна, едва подавив крик. Остановка давно осталась позади, по стеклу мерно барабанил дождь, что-то уютно бормотало радио, а она все не могла успокоиться, вспоминая жуткие глаза вампира. Они потом долго преследовали ее во сне — и ей приходилось спать при включенном свете, чтобы страхи ее отступили. Со временем острота воспоминаний притупилась, и она даже стала посмеиваться над своей впечатлительностью: небось, задремала по пути домой, вот и померещилась спросонья какая-то жуть. И лишь глубоко в сердце затаился холодок страха, давший о себе знать в ту ночь в парке, когда длинная черная тень пересекла ей дорогу.

И сейчас, забившись в угол заднего сидения машины, увозившей ее в неизвестность, глядя в затылок вампира с именем первого в истории мира убийцы, она думала о том, как все это могло произойти с ней, тихой, неприметной, посредственной девушкой, какой она всегда себя считала. В один миг вся ее размеренная спокойная жизнь превратилась в мельтешение кадров из дурного кино: вампиры, тайны, кровь. Куда ее везет этот фрик? Домой, он сказал. Но явно не к ней домой. Почему не убил ее сразу? И убьет ли?

Нарушая драматизм ситуации, ее желудок разразился громким возмущенным бурчанием. Каин оглянулся, и в предрассветной полутьме она разглядела его усмешку:

— Тоже проголодалась?

И это "тоже" заставило ее сердце сжаться в груди ледяным комком.

1 Известное изречение Гиппократа.

2 Имя Яна является поздней славянской транскрипцией имени Иоанна, в переводе с древнееврейского означающего "Богом данная".

4

Игорь проснулся от очень странного ощущения. Тело его будто превратилось в воздушный шарик, норовящий упруго взмыть с кровати в воздух. И эта легкость его насторожила: после бурно проведенных ночей он привык просыпаться с ужасающей тяжестью и звоном в голове. Впрочем, звон присутствовал, причем такой, словно он неделю провалялся в постели с гриппом.

Игорь попробовал сесть и тут же откинулся на подушку, со стоном сжав ладонями виски: комната поплыла перед глазами, во рту возник неприятный металлический привкус. По телу разлилась слабость. "Только заболеть не хватало", — подумал он уныло. Рассматривая плавающие перед глазами темные пятна, он принялся восстанавливать в памяти события прошедшей ночи. Постель была пуста, но он точно помнил, что домой приехал не один…

Ну да, он же познакомился с ней в клубе. Вернее, с ними — их было двое. Имя первой, рыжеволосой бестии просто убийственной красоты, он не запомнил. Да она с ним практически и не разговаривала. Такие богини редко снисходят до плебеев вроде него. А вот ее подружка, смешливая миниатюрная блондинка, после получаса болтовни за выпивкой сама навязалась к нему в гости. Имя у нее было какое-то французское…. Мари, кажется. Да, точно. Хотя, скорее всего, на самом деле ее звали Машей или Светой. Неважно. Главное, что у нее был очаровательный вздернутый носик, потрясающие ноги и абсолютное отсутствие предрассудков насчет секса с незнакомцами, что их как-то сразу сблизило.

Но куда, в таком случае, она делась? После жаркой изматывающей ночи Игорь даже не уснул, а просто провалился в сон, глухой и черный. А девушка, видимо, проснулась раньше него и тихо слиняла. Надо бы пойти замок проверить. А заодно и квартиру осмотреть на предмет пропавших вещей. Игорь фыркнул своим мыслям. Как будто он раньше не привозил домой совершенно незнакомых девиц. И ничего, пока что все обходилось…

Черт, да что же он такое пил-то? Воспоминания путались и расплывались, тело ныло, почему-то сильно болела шея… Невероятным усилием он все же заставил себя выкарабкаться из кровати, немного постоял, пошатываясь. Пелена перед глазами постепенно рассеивалась. Так, а это что такое? Склонившись над изголовьем кровати, Игорь недоуменно уставился на пару бурых пятнышек крови, въевшихся в наволочку. Кровь была на его подушке, а не на соседней, где спала его случайная подружка. Что это? Неужели во сне у него пошла кровь носом?

Держась за стенку, Игорь кое-как доплелся до ванной, уставился на свое отражение в зеркале. Ну и рожа. Бледная, опухшая, с кругами под глазами. Нос был в порядке. А вот шея… Не веря своим глазам, Игорь наклонил голову вбок, открывая небольшую ранку на шее. Точно два прокола, но не шприцем, а явно чем-то потолще. Вылитый вампирский укус из ужастика. Кожа вокруг ранки чуть покраснела и болела при надавливании пальцами. Судорожно осмотрев себя, он обнаружил еще одну похожую ранку, причем в таком месте, которое он бы не дал укусить даже самой прекрасной вампирше мира.

Игорь шлепнулся голым задом на бортик ванны, ошеломленно размышляя, какой же дури он перебрал ночью, что приволок в дом помешанную на вампирах извращенку. Но он же совершенно точно помнил, что она его не кусала! Или… ну да, он выпил довольно много, и в клубе, и дома, да и сама девушка действовала на него как-то… опьяняюще… А может, она продырявила ему шею и прочие места, пока он валялся в отрубе? Но — чем? Зубы у нее были вполне нормальные: это он хорошо разглядел, потому что Мари все время заливисто хохотала. А в том, что ранки — ее рук (или зубов) дело, он не сомневался. И то, что она поспешила уйти до того, как он проснулся, лишь подтверждало его подозрения. А он, честно говоря, и лицо-то ее уже плохо помнил… Да что там — совсем не помнил, хоть и был уверен, что узнает ее при встрече.

Зараза. Пора завязывать с попойками и гулянками. И вообще — жениться. Чтоб жена не пускала его домой в компании всяких кровососок. Он хихикнул, представив себе эту картину.

А сейчас — холодный душ, чашка кофе вприкуску с аспирином, зеленку на шею — и работать. О вампирах он поразмыслит потом.

Мари проскользнула в дом с первыми лучами рассвета — сквозь чуткую дремоту Лейла услышала скрип двери в ее спальне, а через минуту в ванной зашумела вода. Ну что за привычка — час мокнуть в ванне перед дневным сном…

Лейла перевернулась на спину, уставившись в потолок широко открытыми глазами. Сон как рукой сняло. И дело было вовсе не в Мари, снова загулявшейся допоздна. Ей, конечно, стоило устроить выволочку — незачем ей было ехать домой к тому парню, покормиться можно было и в клубе. В кабинке туалета, например. Да в любом темном уголке. Но Мари, как всегда, пошла на поводу у своей неуемной похоти. Дуреха. Никогда не думает о своей безопасности.

Но и она, опытная охотница, в очередной раз — давно с ней уже такого не случалось — дала маху. Наметила в клубе жертву — хорошенького сочного подростка — вывела "покурить" в подворотню — и, увлекшись, осушила до последней капли. С самоконтролем у нее все было в порядке. Она сознательно не захотела останавливаться. И, пока жадное до жизни человеческое сердце отсчитывало свой последний пульс — сначала исступленный, неистовый, затем — угасающий и робкий — она переживала блаженство, которого не знала уже несколько мучительно долгих лет. В прошлый раз она плохо спрятала тело, и Самир (как только пронюхал?..) пригрозил выгнать ее из города при первом же подозрении в новом убийстве. Чистоплюй. Ей хватало доноров, человеческих слуг, преданных ей до самопожертвования; периодически она развлекала себя безобидной охотой — но истинное удовольствие, как известно, кроется лишь в запретном плоде. И этим плодом было убийство. В момент смерти вместе с последними каплями крови тело человека покидал огромный всплеск энергии, и Лейла не знала другого наркотика, который бы мог принести ей такой же феерический экстаз. Она не понимала — к чему идти наперекор своей природе? Сколько бы ни кормили волка с руки, он все равно будет мечтать вонзить зубы в мягкое горло овечки. Самир, ясное дело, за свою жизнь успел пресытиться всеми доступными бессмертным развлечениями — но она-то не обязана подчиняться глупым выдумкам старших Истинных. При Перворожденных все было иначе. Жаль, что они ушли в тень и уступили арену нового мира своим потомкам. И жаль, что ей, Лейле Таори, всего двести лет, с которыми никто не считается…