Всеволод Болдырев - Судьба-Полынь Книга II

Какие-то разорившиеся лавочники повздорили со жнецами из местного гарнизона и забили тех камнями да ножами порезали. После этого сбежали в квартал бедняков и не без успеха прятались четыре недели, пока их не заложил осведомитель стражи.

— Дядьки, а дядьки? А чего ищите здеся? — за ними увязалась компания юнцов. Чумазые, в плохонькой одежке, у многих под глазами были синяки, лица прыщавые.

— Брысь отсюда! — рявкнул на них Борта. — Крысы.

— Экий ты сердитый, индюк! — с готовностью ответил заводила. Он показал язык, повернулся задом и пошлепал себя по ягодицам.

— Пошел прочь, сукин кот! — Агвай бросил в него кусок смерзшейся земли, но сам ухмылялся.

Дети отстали. Стражи подходили к месту назначения: разграбленному и порушенному храму неизвестного божка, сгинувшего вместе со своим народцем. Стены руин почернели от старой копоти, которую не извели даже ливни. В храм, насколько знал Ильгар, не осмеливались входить даже местные головорезы. Он пользовался дурной славой.

— Ну и местечко, — присвистнул Ульдас. Он уже снял дубинку с пояса, кинжал брать не стал.

— Руины и есть руины, — Агвай пожал плечами. — Сеятель не оставил бы в сердце своего любимого города язву. Это просто куча камней.

Ильгар прислушался к своим ощущениям. Ни ожог, ни Игла никак себя не проявляли. Хотя они всегда предупреждали его, если где-то поблизости находились одаренные силой существа. Но сам вид храма смущал. Бывший десятник видел далеко не одно капище, но в этом месте словно неведомые силы сплелись в узел, который не под силу разрубить никому. Почему-то именно это и представилось — тугой узел. Либо же узлы, сдерживающее нечто.

— Ну что, вперед? — Борта подкинул и поймал нож. — Парни с той стороны наверняка уже вошли. Теперь наш черед.

Солнце все выше поднималось над городом, возмущенно растапливая ледок и прогревая черепичные крыши, но здесь, под стенами старого строения, было по-прежнему зябко. Ильгар шел первым.

Сквозь пролом в стене они вошли туда, где раньше располагалось жилище бога. Фундамент зарос мелкой травой, землю вокруг усеивал битый камень. Стены покрывал жирный налет копоти, пахло влагой и дымом.

— И не побоялись же спуститься, душегубы, — вздохнул Агвай. — Чего с людьми творится — ума не приложу. Режут друг друга, как скот.

Вниз вела широкая лестница из девятнадцати ступеней. Каменный свод угрожающе нависал над головами — многие балки порушились от времени и влаги, а вслед за ними рухнули пласты земли. Корни сорняков кое-где свисали едва ли не до пола. Ильгар поежился: это место напомнило катакомбы под пирамидами черных богов в Плачущих Топях, разве только здесь посуше было и не так мрачно.

Освещая путь факелами, они углубились в туннель. Пол оказался расчищен от травы и завалов, не было паутины, а ямы кто-то завалил землей и утрамбовал. Место выглядело обжитым.

Насколько было известно, руины имели два входа: восточный и северный. С каждой стороны находилась лестница, ведущая в подземный зал. Обвалившийся потолок перекрыл проход на восточной стороне, но там вполне хватало места, чтобы организовать временное прибежище — туда направилась четверка, которую вел сам капитан. Четверке, в которую угодил Ильгар, выпало проверять северный ход. Остальные стражи перекрыли улицу, чтобы отрезать пути к бегству. Дело не выглядело шибко сложным.

Ильгар радовался выпавшему шансу развеяться. Последние дни он все больше времени проводил в раздумьях. Их с Нерлином проделка могла вскрыть нечто, способное всколыхнуть всю империю Сеятеля. Ведь раньше никто и подумать не мог, что среди Дарующих возможен раскол. Они были неделимой силой. Письмо говорило о том, что некто решил вывести из игры Ракавира, и предлагал сделать это тихо, не дав его влиянию разрастись и укрепиться окончательно. Его боялись. Не иначе, отец Рики действительно разворошил улей, приблизился к разоблачению крупного заговора. А цели у заговорщиков могли быть какими угодно.

Письмо Нерлин отнес Ракавиру, но, следуя просьбе Ильгара, ни словом не обмолвился об его участии. Дарующий сдержано поблагодарил, сказав, что настало время устроить чистку в рядах союзников. Увы, Сеятель предполагал, что такое возможно — мощь, отнятая у богов, нечестива, и способна извратить даже самого честного человека. Поэтому имелись рычаги воздействия на каждого члена Ложа.

До поры до времени о той каше можно было забыть, потому как в дело вступили силы, недоступные человечку, вроде Ильгара, но бывший жнец чувствовал угрозу, нависшую над семьей. Если захотят достать Ракавира — могут навредить и Рике. Подозрения подтверждало то, что Дарующий отозвал из Ландгара старшую дочь, Майти, да еще и отправил за ней шестерых личных стражей.

Задумавшись, он едва не угодил в капкан. Повезло, что Борта вовремя спохватился и оттолкнул его. Затем постучал ладонью по лбу. Лицо было недовольное. Ильгар отругал себя за невнимательность. Семья семьей, а работа требует концентрации.

Капканов было четыре, замаскировали их не так чтобы плохо, но будто предоставив шанс нежданному гостю обойти ловушку или убраться восвояси.

Переход в зал обозначала арка. В отличие от стен и потолка, выложенных простым булыжником, арку окаймлял зеленый мрамор. В самом зале ярко горел костер, а вокруг него расселись люди. Их одежда еще не успела истрепаться, они скорее походили на путников, нежели на нищих. Матрасы на полу, импровизированный стол из бочек и досок, очаг, котелок, нехитрый скарб. Здесь были маленькая девочка, четверо мужчин и четыре женщины. Парни помоложе тут же повскакивали. В руках блеснули ножи.

— Уймитесь! — рявкнул на них седовласый мужчина. Его голову стягивала повязка, а рука была примотана к груди. — Хватит, прошу.

Парни послушались, но встали так, чтобы заслонить женщин. Среди тех переминались с ноги на ногу две молоденькие близняшки, красивая женщина лет тридцати и, видимо, мать семейства.

«На банду головорезов эта перепуганная семья не похожа». Видимо, мысли такие посетили не одного Ильгара — даже Борта опустил кинжал и дубинку.

— Вот что, — как самый старший, Агвай начал разговор, — собирайте манатки и идите за нами. Чем меньше хлопот доставите, тем лучше будет для всех.

— И только попробуйте выкинуть что-либо, — пригрозил Борта, — ребра переломаю.

— Мы никуда не пойдем, — старик говорил медленно, но уверено. — Хотите судить — судите. Решите убить — убивайте! Но, говорю сразу, мы не пойдем к преатору. Этот выродок не достоин своего титула!

Ильгар вздохнул. Здесь крылось нечто большее, чем простое убийство. И история ему явно не понравится. Слишком много отчаяния в словах старика, слишком много страха в глазах девушек, а уж он-то знает, что такое страх и отчаяние.