Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы (СИ) - Диана Фурсова

в улыбке.

— Ваша милость. Какая честь для нашего скромного дома. Я скорблю, что не встретил вас у ворот, но дела поместья, дела поместья… сами понимаете.

Вера не понимала. И понимала слишком хорошо.

— Балдор Крейн?

— К вашим услугам, госпожа. Управляющий Морвейн-Хольда, назначенный с одобрения городского дома Рейнаров и подтверждённый печатью Его Светлости герцога.

Он поклонился. Глубоко, но без настоящего уважения.

Вера отметила три вещи сразу. Первое: на его поясе висела большая связка ключей. Второе: перчатки у него были новыми и дорогими. Третье: из-под его плаща выглядывал край кожаной сумки, туго набитой бумагами или монетами.

— Вы отсутствовали три дня, — сказала она.

— Дела, госпожа. Северное хозяйство не ждёт.

— Дом ждал.

Улыбка Балдора стала шире.

— Дом, как видите, стоит.

— Стоять и жить — разные вещи.

Он скользнул взглядом за её спину, увидел людей в кухне, огонь, развешанные плащи, Варну, Марфу. В его глазах быстро мелькнуло раздражение.

— У нас гости?

— Люди с дороги. Они останутся до утра.

— Невозможно.

— Уже возможно.

— Госпожа, при всём почтении, вы только прибыли и не знаете местных порядков. Морвейн-Хольд не принимает деревенских ночью. Это правило введено ради безопасности.

— Чьей?

Балдор моргнул.

— Общей.

— Хорошо. Тогда вы наверняка привезли припасы. Ведь безопасность людей в доме тоже общая.

Он засмеялся. Слишком громко.

— Припасы? В такую бурю? Увы, дороги…

— Но вы же по ним приехали.

Марфа кашлянула в кулак. Орсен отвернулся к стене.

Балдор перестал улыбаться.

— Я привёз расчёты и известия.

— Прекрасно. Начнём с расчётов. Где ключ от большой кладовой?

— У меня, разумеется.

— Откройте.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Госпожа, ночь, люди устали, вы после дороги…

— Я после дороги уже успела открыть дом, кухню, малую кладовую, южные покои и принять гостей. Думаю, большая кладовая переживёт наше внимание.

Варна выступила вперёд.

— Леди Элиана, формально управляющий прав. Проверка хозяйственных помещений должна происходить при дневном свете, с записями и свидетелями.

Вера посмотрела на людей, собравшихся в холле.

— Свидетели есть. Свет принесём. Записи вы потребуете сами или мне напомнить?

Балдор перевёл взгляд на Варну. В нём было что-то быстрое и злое. Не удивление. Досада. Они были знакомы ближе, чем делали вид. Или, по крайней мере, понимали друг друга без слов.

Вера это заметила.

И Марфа заметила, что Вера заметила.

— Госпожа, — Балдор снова улыбнулся, но теперь губами, не глазами. — Я ценю ваше рвение. Однако распоряжение герцога ясно ограничивает ваше участие в делах поместья до его особого решения.

— Покажите распоряжение.

— Оно у госпожи Варны.

— В нём сказано, что я не могу открыть кладовую в доме, где буду жить?

Варна промолчала.

Балдор чуть прищурился.

— Вы задаёте много вопросов для женщины, которой рекомендован покой.

Слово «рекомендован» повисло в холле грязным намёком.

Вера почувствовала, как несколько человек напряглись. Лисса, стоявшая у кухонной двери, прижала детей к себе. Ран нахмурился. Марфа смотрела на Балдора с такой ненавистью, которую уже невозможно было списать на обычную неприязнь.

Вера сделала шаг к управляющему.

— Вы сейчас пытаетесь представить меня неспособной распоряжаться собственным домом?

— Я всего лишь забочусь о порядке.

— Нет. Вы заботитесь о том, чтобы ключи оставались у вас.

Балдор выпрямился.

— Ключи были переданы мне законно.

— Тогда законно передадите их мне.

Он рассмеялся.

— Вам?

— Да.

— Госпожа, вы не понимаете. Большая кладовая, счета, северные поставки, договоры с деревнями, зимние сборы — это не вышивальная шкатулка. Этим нельзя играться от обиды на мужа.

Вера услышала, как кто-то из деревенских резко втянул воздух. Варна отвела взгляд. Марфа сжала кулаки. Орсен сделал маленькое движение вперёд, но Вера остановила его взглядом.

Обида на мужа.

Вот как они собирались объяснить всё: обиженная женщина, чужачка, капризная герцогиня, сосланная в глухой дом и решившая командовать от скуки. Очень удобно. Очень привычно. Очень опасно.

— Вы правы, — сказала Вера.

Балдор моргнул. Он явно ждал другого.

— Хозяйство — не шкатулка. Поэтому начнём не с красивых слов, а с простого. Марфа сказала, в доме почти нет запасов. Вы отсутствовали три дня. Вы вернулись без возов с едой, без дров, без работников, но с ключами и бумагами. В доме сейчас дети, слуги, люди с дороги и я. Если утром окажется, что большая кладовая пуста, вы объясните это перед всеми. Если она полна, вы объясните, почему Марфа не имела к ней доступа. Если там есть записи, вы покажете их. Если записей нет — тем более.

Балдор больше не улыбался.

— Вы забываете своё положение.

— Нет. Сегодня я наконец его поняла.

Она подняла руку. Брачная метка под рукавом вспыхнула, и серебряный свет тонкой линией проступил сквозь ткань.

Холл замер.

Сама Вера не ожидала этого и на миг едва не растерялась. Но дом не дал ей отступить. По полу от её ног к стенам побежали тонкие серебристые прожилки. Они не были яркими, скорее похожими на отблеск луны в трещинах льда. Там, где прожилки касались камня, иней таял. Где касались двери, старое дерево тихо потрескивало, будто расправляло плечи.

Балдор побледнел.

— Это фокус.

Марфа тихо сказала:

— Дом слышит хозяйку.

— Молчать!

Ключница даже не дрогнула.

Вера протянула ладонь.

— Ключи.

Балдор прижал связку к поясу.

— Я не отдам имущество герцога женщине, которую он сам удалил из столицы.

Вот оно.

Наконец без вежливой обёртки.

Вера почувствовала, как внутри поднимается та же ясная злость, что у ворот. Но теперь она была не одна. За спиной стояли Марфа, Орсен, Тим в дверях кухни, деревенские, даже Варна — пусть и против, но свидетель. А вокруг был дом, который, возможно, не любил её, но сейчас слушал.

— Вы не отдадите мне имущество герцога, — повторила Вера. — Тогда отдайте ключи от дома Морвейнов наследнице Морвейнов.

Балдор усмехнулся.

— Морвейны закончились вашей матерью.

Медальон в кармане Веры стал холодным.

Марфа резко шагнула вперёд, но Вера опять остановила её.

— Ошибаетесь, — сказала она тихо. — Морвейны закончились бы, если бы я этой ночью испугалась. Но я здесь.

Серебряные линии на полу дошли до связки ключей у пояса Балдора.

Они не ударили. Не обожгли. Просто обвились вокруг металла тонким светом.

Ключи сорвались сами.

Балдор вскрикнул и попытался удержать их, но связка выскользнула из его пальцев, пролетела