Заказанная орком - Эми Райт
Я определенно могла бы это повторить. И судя по звукам, которые он издавал, и выражению его лица, ему все понравилось.
10

Эрик
Абсолютное блаженство от ее губ на мне на полминуты полностью очищает разум. Она продолжает медленно ласкать мой член, пока не выжата последняя капля спермы, а мозг словно растекается лужицей у ее ног.
Ох, но не так должна была пройти наша первая близость.
Я должен был нежно поцеловать ее. Держать в объятиях и говорить, как она прекрасна. Я должен был поклоняться каждой части ее тела, пока не смог бы придумать еще одного способа доставить ей удовольствие.
Ее прекрасное тело.
Боже, она прекрасна.
Надеюсь, она не слишком плохого мнения обо мне. В следующий раз я продержусь дольше.
Она стирает каплю с уголка рта, и я быстро наклоняюсь, чтобы помочь ей подняться.
Она игнорирует мою руку и встает без помощи. О, я разочаровал ее.
— Позволь мне отплатить тем же. Я бы с радостью попробовал тебя на вкус.
— Это не обязательно, — она наклоняется, чтобы подобрать халат, и мое сердце колотится в груди.
Мой член шевелится при виде ее округлой попки, когда она наклоняется, но я игнорирую это. Теперь ее очередь.
— Пожалуйста, Инесса. Я не хотел тебя разочаровать.
Ее взгляд поднимается к моему, и брови сходятся.
— Ты? Разочаровать меня?
— Я был слишком быстр. Не смог сдержаться.
Ее выражение смягчается, но через несколько секунд она отводит взгляд.
— Я боюсь, что это я разочаровываю тебя.
Я уже тянусь к ней, когда вспоминаю, как она отреагировала на мое прикосновение в такси. Мне едва удается остановиться, прежде чем станет слишком поздно. Не могу поверить, что только сейчас до меня это дошло. С ней что-то случилось, что заставило ее не доверять мужчинам? Не доверять мне в частности?
Мысль о том, что кто-то ранил или напугал ее, вызывает у меня тошноту, но я должен спросить.
— Кто-то причинил тебе боль?
Ее глаза расширяются, и я ловлю паническое выражение на ее лице, прежде чем она обходит меня и бросается в спальню.
— Инесса, подожди!
Я сдерживаю желание броситься за ней. От этого не станет лучше. Так что приходится позволить ей убежать и захлопнуть дверь между нами, сжимая руки в кулаки по бокам, чтобы не ударить что-нибудь. Я почти уверен, что это ясный ответ на мой вопрос. Такой, который мне бы не хотелось от нее получить.
Неудивительно, что она так вздрагивает каждый раз, когда мы сближаемся. Неудивительно, что она была готова стать невестой орка.
Я натягиваю штаны и иду на кухню, проводя рукой по лицу и напряженно размышляя. Она должна знать, что может мне доверять. Что я никогда не заставлю ее делать то, чего она не хочет. Думаю, ей нужно знать, что я не злюсь на нее.
Пятнадцать минут спустя я ставлю поднос у двери и осторожно стучу.
— Я приготовил для тебя ужин, если ты голодна. Тебе не обязательно выходить сейчас, но я хотел, чтобы ты знала, что я никогда не сделаю ничего, чего ты не хочешь. Мне вообще не нужно касаться тебя, если ты этого не хочешь.
Я уже поворачиваюсь, когда тихий звук заставляет меня обернуться. Дверь открывается, и она выглядывает.
— Никогда?
Я принимаю самое серьезное, торжественное выражение лица.
— Никогда.
— Но ты же не хочешь этого?
Я сглатываю и беспокойно переминаюсь с ноги на ногу. Уверен, ложь была бы тем, что она хочет услышать, и я не хочу ее пугать, но не могу вынести нечестности с ней.
— Ну…
Наступает ужасная тишина, и я думаю, что она вернется в укрытие, но она меня удивляет. Распахнув дверь полностью, она наклоняется и поднимает поднос.
— Спасибо. Ты хороший муж. Я ужасная жена.
Мое сердце почти тает в груди.
— Ты вовсе не ужасная! Ты заставила меня чувствовать себя потрясающе.
Она долго смотрит мне в глаза, изучает мое лицо. Затем вздыхает.
— Можно я скажу тебе кое-что?
— Конечно, — желая, чтобы ей было комфортно, я веду ее к дивану и сажусь на пол рядом, чтобы у нее было достаточно места. Она садится с подносом на коленях, и я испытываю облегчение, когда она берет кусочек тоста и откусывает его.
— Дома. До того как я уехала, я была обручена с кем-то. С мужчиной.
— О, — не уверен, что чувствую. С одной стороны, я рад, что она немного открывается, но что, если она собирается сказать, что любила его, и поэтому не хочет, чтобы я к ней прикасался?
— Я не люблю его.
Слава звездам.
Инесса играет с тостом на тарелке, не поднося его ко рту и не глядя на меня. Пауза затягивает узел в животе.
— Он касается меня. Касался. Принуждал. Мой брат был в соседней комнате. Он, должно быть, слышал. Но ничего не сделал.
Я пялюсь. Ее изнасиловали?
Что ж, неудивительно, что она не хочет, чтобы кто-либо к ней прикасался. Я ужасно себя чувствую из-за того, что напомнил ей об этом опыте.
— Инесса, мне жаль.
— За что? Ты этого не делал.
Я вздыхаю. Мне бы хотелось обнять ее, но это последнее, чего она сейчас хочет.
— Все в порядке. Со мной все в порядке. Но я не хочу, чтобы с нами было так.
Я медленно киваю.
— Я тоже.
Она молчит некоторое время. В конце концов подносит чашку чая к губам и делает глоток.
— Уже лучше. С тобой. Ты очень отличаешься от него, — она поднимает взгляд, и выражение ее лица смягчается. — Мне нравится, насколько ты другой.
Пауза.
— Мне нравится, насколько ты по-другому выглядишь и ощущаешься.
— Правда?
Она поднимает руку к моему лицу, и я задерживаю дыхание, боясь пошевелиться, пока она мягко касается моей щеки и места на губе, где изо рта торчат мои клыки.
— Это хорошо.
То, как я выгляжу, хорошо для нее? Мое сердце делает сальто в груди, и у меня на лице, наверное, глупая ухмылка.
— Что ж, просто скажи мне, что тебе нужно. Я сделаю все, чтобы сделать тебя счастливой, Инесса. Все что угодно. Скажи, что делать, и я сделаю.
Она задумывается на мгновение. Затем кивает.
— Это сработает.
Что сработает? Мы?
Я вне себя от радости. Она сидит со мной, пока я готовлю на гриле стейк и салат для своего
