Жена светлейшего князя - Лина Деева

Я не собиралась говорить это вслух — слова сами вырвались приглушённым бормотанием. И у расслышавшего их виконта на скулах вспыхнули два гневных пятна.

— Бред, да? — он вскочил на ноги, будто подброшенный невидимой пружиной. — А как вы назовёте то, что этот дикарь побоялся участвовать в турнире за вашу руку, а предпочёл интригами вынудить Его Величество дать разрешение на этот союз? И то, что он отказался честно жениться на вас, а увёз к себе, чтобы взять в жёны «по законам гор»? И то, что решил сломить ваш дух и вашу волю мерзким колдовством, превратить племянницу короля в послушную куклу? Для чего, в том числе, убрал от вас единственного человека, способного рассказать вам правду, — вашу камеристку. Да, в конце концов, одно то, что по его вине вы потеряли дитя…

— Замолчите!

Каждое обвинение, каждое напоенное злостью слово било меня в виски двумя молоточками. Но стоило д'Аррелю упомянуть моего нерожденного ребёнка, как молоточки превратились в тяжеленные кувалды. От удара которых память (а казалось, и голова) треснула переспелым плодом, и из неё вырвалось то, о чём часть меня ни за что не хотела бы помнить.

«Я никуда не пойду!»

«Крис, не дури. Ты моя жена, я не могу идти на приём к губернатору без тебя. Меня неправильно поймут».

«А мне плевать! Шлюху свою веди, а я больше никуда с тобой ходить не собираюсь, понял? И делать вид, будто у нас в семье всё хорошо — тоже!»

Белые от злости глаза — раньше я думала, что это просто красивая метафора.

«Нет, ты пойдёшь».

Стальная хватка на предплечье — хоть упирайся, хоть нет.

«Пусти!»

Почти волоком в обставленную в стиле барокко спальню.

«Пусти, слышишь⁈»

Бесполезные попытки вырваться — и всё ещё внутренний запрет ударить.

«Одевайся, тварь!»

Резкий толчок в сторону кровати. Каблук, неудачно зацепившийся за ковёр.

И падение.

Животом на резную спинку изножья.

Глава 15

— Нет!

— Кристин! Великий Источник, Кристин, что с вами? Ответьте, прошу!

Всё ещё переполненная памятью о прошлой боли — телесной и душевной — я не сразу поняла, почему сижу на гравийной дорожке посреди оранжереи и кто этот испуганно хлопотавший вокруг меня человек.

— Помолчите.

— Что?

— Помолчите!

Стоявший передо мной на коленях виконт послушно заткнулся (странное слово, грубое), а я, дыша как можно размереннее, постаралась взять себя в руки. Видение — потом, подумаю после. Сейчас важно побыстрее разобраться с этим «другом детства», пока нас не застал кто-нибудь из слуг.

— Виконт д'Аррель, — у меня язык не повернулся обратиться к нему по имени, — что вам от меня нужно?

— Что нужно? — виконт опешил. — Но я же сказал…

— Спасти меня, — раздражённо перебила я и подняла на него недобрый взгляд. — Как именно вы собираетесь это делать? Вызовете князя де Вальде на поединок?

Д'Аррель побледнел: нет, поединка с Геллертом он не хотел. И запинаясь, будто уже не был уверен в здравости этой идеи, произнёс:

— Н-нет, я… Я хотел предложить вам бежать. Понимаете, я прибыл в замок с жонглёрами, и завтра рано утром мы могли бы…

— Бежать куда?

Под моим взглядом собеседник окончательно стушевался и почти проблеял:

— В Ренн. Вы бы пожили у меня, пока… всё не разрешится.

— А потом?

Не в силах смотреть мне в лицо, виконт отвёл глаза.

— Потом бы вернулись домой.

И отец устроил бы второй турнир со мной в качестве главного приза. Или выдал бы замуж за моего «спасителя» — с глаз долой, как порченый товар.

Я тяжело поднялась на ноги и, глядя на д'Арреля сверху вниз, уронила:

— Нет.

— Кристин? — собеседник растерянно моргнул. — Боюсь, я не совсем понял…

— Я никуда с вами не побегу, — монотонно пояснила я. — Потому что верю своей памяти и Геллерту.

Лицо д'Ареля исказилось от злости, однако он почти сразу придал ему сострадательное выражение.

— Кристин, я понимаю, — виконт тоже поднялся с колен, — вы не были готовы к такой правде. Однако прошу: подумайте над моими словами. Ваш светлый разум задурманили ложью и чёрной магией, но, если вы дадите мне шанс доказать…

— Уходите.

Д'Аррель не без театральности всплеснул руками.

— О, Кристин, что же они с вами сделали? Это же не вы — вы никогда не были холодной и равнодушной!

Не я? Мне вспомнилась хрупкая девушка в отражении и на портрете. Пожалуй, виконт прав, она не сумела бы быть такой жёсткой.

Но почему я могу?

— Не вынуждайте меня звать слуг, — таким тоном мог бы разговаривать Геллерт, но не Кристин.

Откуда это взялось?

— Как прикажете, — д'Аррель всё-таки сдался. — Но Кристин, если вы передумаете — шепните лишь слово вашей бывшей камеристке, верной Жюли. Одно слово, и вы будете на свободе.

«Или на пути в старую клетку».

Голову заломило от нового приступа боли, и я поспешила ответить:

— Прощайте.

Приняв вид стоика под ударами судьбы, виконт низко поклонился.

— Я буду верить, Кристин. И молиться, чтобы ваш разум развеял злые чары.

И он медленно, всем своим видом показывая, что ждёт оклика в спину, удалился.

* * *

Когда стих шорох гравия под чужими сапогами, когда стук на самой грани слышимости возвестил, что дверь в оранжерею закрылась, я без сил опустилась на скамейку. Как марионетка, у которой подрезали ниточки.

«Кто я?»

Это не безумие, не морок: странные слова, необычные вещи, непривычная одежда — такое не выдумать. Это просто…

«Другая я? В другом месте. Но, — к горлу подкатила тошнота, — с похожей судьбой».

И похожим человеком в мужьях.

«Значит, виконт и здесь прав? Геллерт тоже виновен в случившемся со мной и ребёнком?»

Меня затрясло так, что зубы застучали. Получается, и всё остальное, сказанное д'Аррелем, правда?

«Но бежать? Куда, к кому? — скрючившись на скамейке, я сжала голову ладонями. — Позволить виконту спасти себя, заплатить требуемую им цену и что? Точно так же до конца дней жить с нелюбимым?»

— Госпожа? С вами всё хорошо?

Дёрнувшись, как от удара, я вскинула глаза на незаметно появившуюся Лидию. Прочла на её лице тревогу и желание помочь и не сдержала горькую усмешку: хотя бы здесь искренность без подвохов.

— Нет, — это был голос старухи, а не девушки, ещё не перешагнувшей рубеж двадцатилетия. — Со мной не хорошо. Проводи меня в мои комнаты.

— Конечно, госпожа! — камеристка поспешно подставила плечо, помогая мне подняться. — Обопритесь на меня, вот так. А теперь осторожненько…

Мы не вышли, а почти выползли из оранжереи. И хотя я старалась не сильно висеть на Лидии, судя по её