По ту сторону тьмы - Р. С. Болдт

плане всё переменилось. Доктор Дженсен с уважением отнёсся ко мне, даже несмотря на то, что я к пришла к нему, будучи восемнадцатилеткой со средним образованием8 и обещанием быть самой трудолюбивой и надёжной работницей, которую он когда-либо встречал.

Как только я прошла девяностодневный испытательный срок и, очевидно, доказала, что у меня сильная трудовая этика, он усадил меня и спросил, каким я вижу своё будущее, работая в морге.

— Надеюсь продолжить работу здесь в долгосрочной перспективе, — осторожно ответила я.

Он сцепил пальцы, глядя на меня из-за очков:

— Что бы Вы сказали на то, если бы я предложил Вам помощь в получении необходимых степеней и сертификатов, чтобы со временем занять моё место?

Моя челюсть едва не отвисла, и он хихикнул от моего удивления.

— Я ждал подходящего момента, чтобы уйти на пенсию, но это казалось невозможным, ведь некому занять моё место.

Ласковая улыбка заиграла на его губах:

— Однако Вы всё изменили. Теперь, быть может, смогу выйти на пенсию и играть в гольф столько, сколько пожелаю, — выражение его лица сделалось деловитым, — но сначала Вам нужно подать заявление в университет. У них имеется программа, предлагающая вечерние занятия и занятия по выходным, — он замолк. — Вас это заинтересовало бы?

— Да, сэр, — у дыхание перехватило дыхание от удивления и неверия, — безусловно.

На его лице появилась довольная ухмылка:

— Надеялся, что Вы это скажете. Я вижу в Вас огромный потенциал, Джорджия.

— Большое Вам спасибо. — Я едва подавила желание пуститься в пляс по помещению от счастья. Так как, наконец-то, казалось, в моей жизни что-то налаживается.

Быть может, я доказала вселенной, что я подразумевала обещанное. Возможно, это был мой шанс всё исправить.

Стать нормальной.

Доктор Дженсен стал самым отзывчивым человеком, который когда-либо присутствовал в моей жизни. Он всегда был готов помочь мне с обучением и поздравил меня, когда я с отличием окончила бакалавриат с последующей медицинской степенью. В последнем случае, благодаря его щедрому пожертвованию университету, он убедился в том, чтобы вечерние занятия и занятия по выходным были по-прежнему доступны.

И когда настало время начать трёхлетнюю стажировку, он поговорил с властями, чтобы я могла пройти её в морге под его руководством.

Чаще всего доктору Дженсену по душе пренебрегать правилами, однако его доверие ко мне заведовать моргом без него — прерогатива, к которой я отношусь со всей ответственностью. По-прежнему не понимаю, что он в самом начале разглядел во мне, но, по-видимому, он изначально понял моё желание работать в одиночестве.

Проклятье, скорее всего, то было не такой уж неразрешимой загадкой, поскольку я либо приносила свой обед, либо заказывала доставку в участок и ела в одиночестве за своим столом, читая книжку.

— Вот и хорошо. На этом всё? — вопрос доктора Дженсена отрывает меня от внутренних размышлений.

— Да, сэр.

Положив ручку рядом со стопкой отчетов, которые мы только что просмотрели, он откидывается назад с довольной улыбкой:

— Вы прекрасно справляетесь со своей работой, Джорджия. Вы должны гордиться своим трудолюбием. Я знаю, что горжусь.

Слегка наклоняю голову, заставляя себя натянуто улыбнуться. Комплименты скользят по моей коже подобно наждачной бумаге, неуклюже и резко. Вполне вероятно, потому что прежде, до переезда сюда, я никогда не получала их.

— Благодарю.

Он кивает и поднимается со своего места:

— Ну, я должен быть…

Внезапный звук открывающейся двери морга прерывает его. Внутрь врывается Роуэн, наш помощник в морге, работающий на полставки.

— Доброй пятницы! У меня для вас два предложения.

Прикусываю губу, дабы подавить смех при виде человека, который оказался весьма своеобразным.

У Роуэна ещё две работы — первая в качестве независимого видеооператора, другая — ди-джеем. С милым личиком, которое делает его похожим не более чем на восемнадцатилетнего, в двадцать семь лет, он всё ещё не знает, чем заняться в жизни.

— Спасибо, Роуэн.

Высокий долговязый блондин подмигивает мне:

— Всё, что угодно для моей прекрасной дамы.

Он быстро салютует доктору Дженсену.

— Рад видеть Вас, сэр.

Доктор Дженсен поворачивается ко мне:

— Я уже ухожу. Как и обычно, дайте мне знать, если Вам что-то понадобится до следующей пятницы.

— Так точно, сэр.

Как только он покидает морг, Роуэн выходит из холодильника и замирает у порога.

— Хочешь, я выдвину одного из них? Или сначала прервёшься на обеденный перерыв?

Бросаю взгляд на часы и вздрагиваю:

— Чёрт. Я и представить не могла, что уже так поздно.

Повернувшись к Роуэну, говорю:

— Пока что они в порядке. Займусь ими после перекуса.

Он выходит и захлопывает дверь холодильника, направляясь к выходу. Во мне нарастает напряжение, когда он мешкается у дверного проёма.

— Эй, эм-м, Джорджия? Если хочешь, я могу потусоваться рядом во время проведения вскрытия двух новичков. Просто дай мне знать.

Дерьмо. Роуэн никогда не предлагает «потусоваться рядом», понимая моё желание работать в одиночку. Он появляется и исчезает, столь безупречно доставляя тела, словно хорошо отлаженный механизм.

Он предлагает задержаться, только когда в морг поступают тела женщин или детей.

— Спасибо, Роуэн, — голос мой вежливый, так как я ценю его заботу, однако, образно говоря, это не первое моё родео, — я буду в порядке.

— Ну, не перетрудись, хорошо? Хороших выходных, Джорджия. — Он машет рукой, прежде чем исчезнуть из поля зрения, и дверь за ним со щелчком захлопывается.

В морге вновь воцаряется безмолвие, и ощущение умиротворения утешает меня. Пожалуй, это подкрепляет факт того, что я никогда не буду нормальной, поскольку скорее предпочту провести время с трупами, чем с людьми.

Полагаю, следовало бы давно избавиться от этой мечты, но я намерена предпринять попытку вернуться на «путь истинный» — к обещанию, нарушенному мною на прошлой неделе.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

БРОНСОН

— Эй, босс? Раздобыл для тебя кое-какую информацию о рыжеволосой.

Дэниел вразвалку входит в мой кабинет и садится в одно из кожаных кресел напротив моего стола.

Протирая глаза внутренней стороной ладоней, громко вздыхаю:

— Рассказывай.

— Раньше она была циркачкой. Была одной из ведущих артисток. Мать её не выступала, однако кувыркалась с одним из ведущих членов команды.

Он смотрит на бумаги в своих руках, его лицо морщится от неприязни.

— У её матери приводы длиной в мили, но не у Джорджии. Она путешествовала и выступала с ним до тех пор, пока около двенадцати лет назад, они не остановились в Гладуотере, штат Техас. Затем она взяла и исчезла.

Откидываюсь назад в кресле, и кожа скрипит от этого движения, в то время как голова идет кругом:

— Она была долбанной циркачкой?

Пытаюсь — и безуспешно — примирить женщину, которую я встретил в