Пепел короля, проклятого звездами - Карисса Бродбент

отрицала, что и на моем теле теперь тоже есть отметина об обязательствах. Я слушала речи Райна об убийстве тех, кто рассчитывал на меня. Однако рассуждать о новом королевстве – это всего лишь слова, а вчера я видела его спектакль – иначе встречу с ришанской знатью не назовешь. Он пытался снискать благосклонность тех, кто когда-то жестоко издевался над ним.

Лицемер.

Мы хотели говорить о нелегких решениях?

Райн шагнул ко мне:

– Орайя, послушай…

Я отпрянула:

– Мне лучше вернуться к себе.

От меня не скрылось недовольство в его глазах.

– Проводи меня или не мешай вернуться самой, – потребовала я.

Надо отдать Райну должное: он знал, когда спорить бесполезно. Муж молча открыл дверь и молча вышел следом за мной. Так мы и шли до моих комнат.

Глава седьмая

Орайя

Не знаю, в какой именно момент я приняла решение, но к возвращению оно уже было готово. Я дождалась, пока в коридоре стихнут шаги Райна. Мне не хотелось рисковать, особенно после того как он столь откровенно рассказал, что слышит все происходящее за стеной.

Выждав еще немного, я полезла в карман и выложила осколки чаши на кровать. Они и здесь выглядели столь же заурядно, как на столе Винсента. Груда осколков, запачканных моей кровью.

Я до сих пор не понимала, чем является эта чаша и как она действует. Я просто повторила то, что сделала в кабинете, проведя по сверкающей поверхности большим пальцем, из которого все еще капала кровь.

Как и там, осколки разлетелись по кровати. Я снова дотронулась до них, и они соединились в неглубокую чашу, зеркальную внутри.

Сейчас у меня была возможность рассмотреть все повнимательнее. Оказалось, соединенные осколки немного подрагивают, а кое-где не совсем плотно прилегают друг к другу. Я вновь порезала палец и смотрела, как кровь стекает по прихотливым завиткам стенок на дно чаши.

На этот раз я была готова к тому, что меня окутает волной присутствия Винсента. Но ощущения оказались не менее болезненными. И вновь я с трудом удерживалась, чтобы не заглушить их. Я не слышала голоса Винсента и не видела его лица, однако безошибочно понимала, что он где-то рядом. Казалось, стоит обернуться, и я обнаружу его у себя за спиной. Ощущение было глубоким, превосходящим все прочие. Я словно чувствовала это нутром.

Кровь в центре чаши пузырилась и растекалась, подрагивая на краях вместе с осколками. Изображение на крови было слабым и тусклым, словно я видела какое-то далекое место. Возможно, черная кровь сделала бы картину более четкой. А может, размытость была вызвана тем, что это устройство, как бы оно ни называлось, не предназначалось для работы с такими, как я, – вампирами лишь наполовину.

Я прищурилась, всматриваясь в слабое изображение. Намек на чье-то лицо, словно кто-то прильнул к зеркалу с противоположной стороны.

– Джесмин? – шепотом спросила я.

– Моя королева, это ты?

Голос принадлежал Джесмин (моя догадка подтвердилась), хотя и раздавался издалека, не отличаясь ясностью. Я нагнулась ниже и напрягла слух.

– Это ты, – сказала она. – Думала… откуда…

– Говори медленнее, – попросила я. – Мне тебя не слышно.

«Змейка, я же тебе всегда твердил, – прошептал Винсент, – ты должна научиться быть более терпеливой. Жди и осознавай».

Я судорожно вдохнула.

Клянусь богиней, его голос звучал так близко, что я чувствовала, как он дышит мне в ухо. Волна горя накрыла меня раньше, чем я успела внутренне собраться.

Лицо Джесмин стало отчетливее. Голос зазвучал сильнее, хотя и сейчас я была вынуждена напрягать слух.

– …ты можешь этим пользоваться, – удивленно сказала она.

Случившееся ошеломило ее.

Одна щека Джесмин была запачкана не то грязью, не то запекшейся кровью, волосы убраны в потрепанный пучок, а на руке серела повязка. Сколь разительно отличалась она от блистательной соблазнительницы, какой я привыкла видеть ее на балах Винсента.

– Пользоваться… чем? – спросила я.

– Его зеркалом. Можешь пользоваться.

Его зеркалом.

Мне требовалось знать все особенности этого устройства, чтобы понять: чаша – реликт могущественной древней магии, теснейшим образом связанный с душой Винсента. И если зеркало принадлежало ему и действовало за счет его крови…

– Время нас подпирает, – сказала я, больше обращаясь к себе.

У меня действительно не было времени разбираться в особенностях зеркала, поскольку имелись куда более серьезные дела.

Джесмин важно кивнула. Она изменилась в лице. Вместо любопытной придворной дамы на меня смотрела главнокомандующая.

– Моя королева, ты в безопасности?

Безопасность. Ну и слово.

Но я ответила:

– Да. А твое положение?

– Мы в…

– Не хочу знать, – перебила я.

Я была почти уверена, что никто не подслушивает наш разговор. Однако сомнения все же оставались.

– Да, моя королева, – понимающе кивнула Джесмин. – Насколько ты осведомлена о состоянии войны?

Я откашлялась. Было неловко признаваться, что я почти ничего не знаю. А сейчас, когда связь зеркала с душой Винсента ощущалась так болезненно и жгуче, моя неосведомленность вызывала еще больший стыд.

Изображение Джесмин дрогнуло. Я поднесла чашу ближе к лицу, словно намеревалась заставить ее продолжать разговор.

– Мне нужна твоя оценка состояния дел, а не ришанская.

Надежная уловка, позволяющая скрыть мое незнание.

– Мы потеряли… много крепостей. Сейчас, королева, мы сражаемся, чтобы сохранить оставшиеся. Пускаем в ход все, что у нас есть. Но… – Она недовольно наморщила нос. – Кроверожденные имеют численное превосходство и весьма коварны. С ришанами мы бы еще справились. Кроверожденные… создают нам изрядные сложности.

Слова Джесмин совпадали с тем, что я видела здесь. Райн мог сколько угодно рассуждать о своих мечтах. А суровая правда заключалась в том, что он позвал псов в королевство и прятал их за своей короной, пока они истребляли его народ. Он в значительной степени зависел от сил кроверожденных.

Однажды Райн сказал мне, что мечты мало значат. Важны только действия.

Его действий явно было недостаточно. Я же вообще бездействовала.

Лицо Джесмин вновь потеряло резкость. Ее слова доходили до меня не полностью.

– Твои… приказы?

Отчаянно стараясь не потерять связь с ней, я выдавила из большого пальца еще несколько капель крови, отчего изображение главнокомандующей вновь покрылось рябью, а у меня заболел затылок, словно изнутри по нему застучали молотками.

Шаги в коридоре заставили меня замереть. Я оглянулась на входную дверь. Закрыта. Шаги не приблизились и скоро стихли. Шедший двигался в противоположную сторону.

Я вновь повернулась к зеркалу, сказав Джесмин:

– Времени совсем мало.

– Каковы будут твои приказы? – настойчивым тоном спросила она.

Приказы. Можно подумать, я обладала властью и могла отдавать распоряжения Джесмин.

– Через две недели они отправятся к вам в Мисраду, – торопливо зашептала я. – Намечается большой поход.