Самый синий из всех - Екатерина Бордон

на него со смесью удивления и презрения. Он что, и правда не замечает напряженной атмосферы между нами?

Вытянув руку, Каша тыкает пальцем в айфон и с интересом смотрит видео. На гладком экране остается жирный отпечаток.

– Ого, да ты прямо как прекрасная принцесса, которую поймал прекрасный принц!

– Я не прекрасная принцесса! – восклицаю я.

– Она не прекрасная принцесса! – вопит Лера в унисон.

Каша, усмехнувшись, пожимает плечами, а Лера вскакивает и хватает со стола телефон.

– Попробуй жевать с закрытым ртом! – рявкает она.

Каша в ответ любезно открывает рот и демонстрирует ей полупережеванное содержимое. Лера кривится от отвращения, и через секунду мы с Кашей остаемся вдвоем. Думаю, Лерин побег идеально описывает фраза «как ветром сдуло».

– Вот скажи мне, ты из этих?

Я поворачиваюсь к Каше:

– Каких?

– Ну, типа «я всех ненавижу, мир – говно, сдохните».

– Что? – ошарашенно переспрашиваю я. – Нет, конечно!

– Тогда что это за прикид? Ну, эти твои волосы, шапка, толстовки размера на два больше… Выглядит драматичненько.

Эти слова меня немного задевают. Я и не пыталась произвести впечатление на него или кого-то другого.

– А, понял! – восклицает он, не дождавшись ответа. – Это типа боевой раскраски у животных? Посторонним вход в душу запрещен?

Он замолкает, но только для того, чтобы запихнуть в рот очередную порцию гречки. Затем еще одну. И еще. Пауза, пожалуй, затягивается.

– Значит, так, – выдает он, вежливо рыгнув в кулак. – Сдается мне, подруга, твоя очередь начинать светскую беседу. Если ты, конечно, тоже заинтересована в том, чтобы задружиться. Чудикам лучше держаться вместе. Так что давай, спроси меня про погоду или типа как мне в новой школе, не нужна ли моральная поддержка. Вдруг я уже успел получить какую-нибудь душевную травму?

Я открываю рот, чтобы выдать гневную тираду в духе «дружба – удел слабаков», но вместо этого сердито ворчу:

– Что за фигня на тебе сегодня?

– Кигуруми. – Каша расплывается в улыбке, а затем, очевидно, вспоминает наш первый разговор и ехидно добавляет: – Погугли.

Я закатываю глаза, а он, воспользовавшись моментом, вонзает вилку в мою сосиску и в два счета расправляется с ней. Прекрасно. Я опять осталась без обеда!

– Шпашибо, – с набитым ртом благодарит Каша.

С трудом проглотив смешок, я сдержанно улыбаюсь. Пикачу похитил мою сосиску, вызовите санитаров!

– Вы говорили про мистера Совершенство? Поэтому красотка выглядела так, словно готова с визгом вцепиться тебе в волосы?

– Это Лера. А она так выглядела?..

– Еще как. Было бы из-за кого.

Каша пожимает плечами и, покопавшись в груде чужих грязных салфеток, выбирает самую чистую, чтобы вытереть руки. Я жду, что он продолжит, но Каша выуживает из кармана телефон и принимается свайпать экран. Я нетерпеливо покашливаю.

– Что такое?

– Тебе не нравится Андрей? Почему?

– Помимо очевидных причин типа «он красивый и богатый, а я нет»?

Я киваю.

– Ну-у-у… А тебя он разве не бесит? Он как дорогой пентхаус в отеле. Красивый, стильный, но без капли индивидуальности. Не, не могу объяснить лучше. Но меня это бесит. Никто не может быть таким глянцевым, если только не живет на обложке журнала.

– Знаешь, это вовсе не плохо, если человек умеет держать себя в руках.

Каша задумчиво слизывает крупинку гречки с вилки и постукивает ею по губам.

– Вообще-то, если слишком долго держать себя в рамках, можно превратиться в портрет.

Я открываю рот, чтобы яростно возразить, но почему-то не могу найти аргументов.

– Ты же видел, он меня поймал!

Каша громко хмыкает:

– Знаешь, в чем твоя главная ошибка? Тебе кажется, что он поймал тебя, потому что ты – это ты. А он поймал тебя, потому что он – это он. И вот еще что: тот, кто дружен со всеми, на самом деле не дружит ни с кем.

Я возмущенно хмурюсь, но вдруг вспоминаю море у Андрея внутри. Разве человек, у которого есть друзья, может быть таким синим? Таким одиноким.

Каша упирается локтями в стол и кладет подбородок на сплетенные в замок пальцы. Вид у него до странности довольный: глаза прищурены, а губы растянуты в широкой улыбке, прямо как у Чеширского Кота.

– Бог с ним, с этим вашим парнем 2D. Что гораздо интереснее, так это то, почему тебя так волнуют мои слова. Ты-то мне нравишься. – Он вдруг застывает, словно осененный гениальной догадкой. – Постой-ка, ты… да ты же влюбилась в него! Влюбилась!

– Заткнись! – яростно шиплю я, быстро оглядываясь по сторонам.

– Так, значит, я прав? Я прав! Боже, Котлетка и Принц, что за пара!

Каша хохочет, а я с трудом подавляю желание разбить о его голову тарелку.

– По-твоему, это смешно? Настолько нелепо, что… – Горло перехватывает от обиды. Неужели нас и правда так сложно представить вместе? Я знаю, мы, конечно, не пара, но разве это повод вот так надо мной смеяться? И вовсе я в него не влюблена.

Ведь правда же?

Каша перестает смеяться и вдруг накрывает своей ладонью мою ладонь. Все происходит так быстро, что я не успеваю отдернуть руку.

– Прости, – говорит он мягко. – Я не хотел тебя обидеть. И мне правда сложно представить вас вместе, но вовсе не из-за того, о чем ты подумала. Я думаю, ты – личность. А он – картонная фигурка.

У раскаяния почти такой же цвет, как у страха и чувства вины, – оранжевый. Но теплый, мягкий, уютный.

– Я не сержусь. – Я осторожно высвобождаю пальцы и прячу руки в карманы. – Но ты меня совсем не знаешь. И еще ты не прав.

– Ну-ну… – громко хмыкает Каша, закидывая за спину свой джинсовый рюкзак.

Мы спешим в класс.

День пролетает в суете. Вот-вот начнутся триместровые каникулы, так что мы пишем контрольную за контрольной, сдаем охапки тестов и носимся по коридорам под окрики учителей «Не бегать!». Я прихожу домой только к четырем часам и без сил падаю на диван перед теликом. Вот бы заснуть хотя бы на сутки… Тем более мама и Ксю как раз сладко посапывают в родительской спальне: я вижу их, тесно прижавшихся друг к другу на кровати. Мама-медведица и медвежонок…

Сон ко мне не идет. Или это я не иду к нему? Мысли, как муравьи, носятся по тропинкам извилин в мозгу и не дают расслабиться. Я подтягиваю колени к груди и, поколебавшись, обхватываю правое запястье пальцами левой руки. Ничего. Сколько бы я ни пробовала, я была и остаюсь единственным человеком, чьи чувства для меня – одна огромная тайна.

Или может… Может, я просто бесцветная? Скучная, серая и неприметная настолько, что внутри меня