Путешествие в Драконьи горы - Галина Васильевна Герасимова

ступеньках, и от его близости девушка покраснела еще гуще. Как же раздражал этот румянец не к месту! Змар же, казалось, не испытывал никакого стеснения от собственной наготы.

— Не веришь? — с вызовом спросила Яда, скрывая смущение за злостью.

— Готов поспорить, что это произойдет в ближайший месяц, — усмехнулся в ответ Змар, протягивая ей руку.

Яда задохнулась от негодования.

— Нужен ты мне больно! Смотри от самомнения не лопни!

Она хотела пройти мимо, но не вышло — Змар перекрыл путь к выходу, не давая убежать от разговора.

— Не волнуйся, не лопну. А что касается самомнения… Не ты первая, не ты последняя. — Он поправил на ней спустившийся на плечо ворот. — Правда, на Заставе я уже начал отвыкать от желающих забраться ко мне в постель. Но некоторые всё равно умудрились… — он посмотрел на неё с лукавством.

Пока Яда думала, чем ответить — острым словом или хлесткой пощечиной, мужчина развернулся, и вышел из парилки, бросив через плечо:

— Так и будешь здесь стоять? Не можешь налюбоваться? Я могу повернуться, если ты не всё рассмотрела.

Но злость Яды уже сменилась изумлением: по спине Змара почти симметрично друг другу проходили старые дугообразные шрамы. Выглядело жутко, будто кто-то избил его розгами или вырезал ножом целые куски кожи. В одном девушка не сомневалась: он не захочет рассказывать, откуда они появились.

Сдержав любопытство, из бани она вышла первой — протиснулась бочком и выскочила на улицу. Холодный воздух и моросящий дождь остудили пылающее лицо, и девушка поспешила к дому кузнеца, пока их со Змаром не заметили вместе.

* * *

Аромат пирогов Яда почуяла с порога, и голод требовательно напомнил о себе. Выпрашивать еду ей раньше не доводилось, поэтому первым делом она спросила у Насты, не нужна ли помощь.

Помощь требовалась, но от девчонки, которую ветром от слабости шатает, хозяйка её принимать не собиралась. Они даже поспорили немного: лето выдалось не слишком урожайным, и Яда чувствовала себя виноватой, что объест приютившую семью.

— Коза упрямая! — Наста всплеснула руками и чуть ли не силой усадила её за стол. — Я найду, чем тебя занять, а пока поешь.

Утолив первый голод, Яда разговорилась. Наста с таким участием расспрашивала, как они со Змаром добирались до Маковки, что девушка выложила всё как на духу. О проклятии, в одночасье накрывшем Заставу, о решении найти ведьму, о ночевке в лесу и даже о полете на драконе. Рассказала — и только после подумала, что о последнем лучше было умолчать.

— Непростое ты дело задумала. Связываться с ведьмой опасно — запутает так, что о себе забудешь, с ней в болотах останешься. Будешь по трясине бродить да путников туда заманивать. — Наста нахмурилась и огляделась — не подслушивает ли кто? Но её малыши-погодки играли во дворе, и она продолжила: — Рассказать, как добраться до ведьмы, я могу, да только подумай — стоит ли? Торган отправит сегодня письмо в столицу. Наверняка там быстрее найдут решение, как от проклятия избавиться. Оно и надежнее, чем к ведьме на поклон идти!

— А если не станут искать? Или не справятся? — Яда обхватила чашку двумя руками, вдыхая терпкий запах травяного чая. После разговора не полегчало — наоборот, родные стояли перед глазами, как живые, и так тяжело стало, хоть волком вой! — Нет уж, лучше пойду, мне терять нечего…

Наста посмотрела на неё тяжелым взглядом:

— Думаешь, раз драконьей невестой стала, так и жизнь кончена?

Чашка покатилась по столу, горячий настой расплескался.

— А вы откуда знаете? — упавшим голосом спросила Яда, схватившись за ворот.

— Так я тебя переодевала, забыла? — Наста грустно улыбнулась. — Я тебе как есть скажу: дома у нас не оставлю — у меня двое малышей по лавкам, ими рисковать не буду. Если дракон разозлится, всю деревню спалит. Но на отшибе, почти в самом лесу, хутор стоит. Дом крепкий, большой, забор вокруг добротный. Там раньше вдова жила, а по осени померла, теперь хутор пустует. Вот и послушай совета — переезжай туда да живи потихоньку. Может, и забудет дракон о своей невесте, если найти не сможет.

Из дома кузнеца Яда вышла в задумчивости. Разговор с Настой всколыхнул в ней надежду жить обычной, прежней жизнью, а решение всех проблем переложить на чужие плечи. Разные мысли роились в голове. От некоторых, нашептывающих о трусости, девушка отмахивалась, как от надоедливых мух, но другие посеяли в сердце сомнение. Возможно, ей и правда стоит посмотреть на дом вдовы и обосноваться в нем? Переждать пару лет, пока всё образуется?.. Или наоборот — попробовать найти жениха-дракона? Может, не такой он и страшный? Спас ведь её от смерти, вдруг и с проклятием разобраться поможет? Тогда ей и семье врать не придется, и Змару с его самоуверенностью она нос утрет!

Вот только что дракон за помощь такую запросит?.. Слухов о судьбе драконьих невест ходило немало. Одни утверждали, что счастливицы живут припеваючи в хрустальных дворцах, купаются в шелках и из золотой посуды едят. Другие — что невесту в жертву драконьему богу приносят. Какие из этих слухов правда, а какие выдумка, поди угадай. Но Яда хотела жить, и жить свободно, а не в золотой клетке.

Пока размышляла, дошла до большого деревянного сарая — местного склада, вокруг которого собралась толпа. Из-за беглецов с Заставы и Метелок здешние дома были переполнены, еды на всех не хватало, вот староста Маковки и разрешил взять часть общих запасов. Девушка пристроилась в конец очереди, повторяя про себя, что требовалось радушной хозяйке: хлеб, сыр, вяленое мясо.

— Яда? — окликнул её знакомый голос, и она обернулась. К складу, опираясь на костыль, подходил дядька Фай. Вот уж кого она не ожидала увидеть! — Правда ты?! Молодец, егоза! — Он обнял Яду так, что кости захрустели. — Я-то грешным делом подумал, что и ты под проклятие попала.

— Успела убежать.

Она чуть не расплакалась, увидев знакомое лицо. Дядька Фай осунулся, но единственный здоровый глаз его по-прежнему горел боевым огнем. Если б выяснилось, что вчера старый охотник сражался наравне с остальными, это её ничуть бы не удивило.

— А что Луша, Милеш? Твои родители? Вы вместе выбрались? — выпустив её из объятий, засыпал вопросами охотник.

Она сглотнула и покачала головой, застрявший в горле комок не дал ответить, но горе и боль во взгляде были красноречивее слов. Фай всё понял, разом сгорбился, и его лицо пересекли глубокие морщины. Яда потеряла родителей, а он