Служба Смерти - Натали Лавру

сама с собой: «Этого нет, это не я, это всё не я… От меня осталось пустое место. Во что же ты превратилась, Диана! Чёрт! Посмотри, во что ты превратилась! — я начала лупить кулаками по постели. — А-а-а! Я больше не могу… Я исчезаю, я скорее сдохну, чем… о боже…»

На самом деле, если бы мои отношения с мужем были хотя бы нормальными, я с удовольствием согласилась бы на рождение третьего ребёнка. Но вина за неблагополучную семейную жизнь камнем висела у меня на груди и не давала свободно дышать.

У нас был шанс жить счастливо, но мы не смогли.

Остаток вечера я провела, катаясь в истерике по полу, пока не довела себя до изнеможения.

Явился Дилан и застал меня в таком жалком состоянии:

— Тебе нечем заняться? — с упрёком спросил он.

— Убирайся из моей квартиры! — огрызнулась я.

— Ты не забыла, кто погасил большую часть твоей ипотеки?

«Вот оно, — подумала я. — Так и знала, что нельзя — нельзя зависеть от него! Какая же ты мразь…»

— Будем считать, что это твой бесценный вклад в будущее детей, — просипела я, понимая, что, в случае спора я заведомо проиграла.

— Не впутывай сюда детей, — попытался осадить меня он.

— Я просто хочу, чтобы ты скорее убрался отсюда. Мне противно находиться с тобой в одной комнате.

— На себя посмотри!

— Нет, это ты на меня посмотри! — я сделала ударение на слово «ты». — Что, не нравится? Вот что ты должен знать о себе: твоя женщина с тобой несчастна!

— Моё отношение к тебе изменилось не просто так! — голос его был ледяным, каждое слово отдавалось болезненным звоном у меня в ушах.

— И чем же я это заслужила?

— Я всё знаю, Диана. Знаю про каждый твой обман. И избавь меня от нового вранья. Кстати, судиться со мной тоже не советую: у меня достаточно материала, чтобы лишить тебя родительских прав.

Я ещё больше ощутила собственное бессилие и поняла, что это конец, разговоры уже не помогут. Вот она, точка невозврата.

Моё тело зачем-то ещё дышало, сердце билось.

«Как же я виновата перед детьми… в этой жизни меня больше не ждёт ничего хорошего. Нет, я никогда не решусь убить себя», — думала я.

— Убери с пола своё тело, ты мне мешаешь, — сказал Дилан.

Я встала и повернулась лицом к окну.

— Ты, правда, считаешь, что я могла изменять тебе? — мой голос прозвучал сипло, фальшиво и даже немного по-детски.

— Я знаю, что ты способна и на гораздо худшее, — без промедления ответил он.

— Серьёзно? М-м… — выдавила я уже сквозь слёзы.

— Твои истерики на меня не действуют.

— Не-е-ет… Ничего я тебе не расскажу…

Последним аргументом, чтобы хоть как-то собрать руины семейных отношений воедино, была новость о моей беременности. Но как отреагировал бы Дилан? Заявил, что ребёнок не от него? Потребовал бы унизительную процедуру установления отцовства?

И я промолчала.

Дилан не собирался никуда съезжать, мои слова он пропустил мимо ушей.

Ночь я провела на кухонном диване в попытках хоть немного расслабиться.

Утром никто не стал спрашивать меня, куда и зачем я собираюсь. Но значило ли это, что я вольна теперь делать всё что угодно?

Дорога до Нижнего Волчка пролетела, как в бреду: мимо мелькали дома, поля, автомобили и люди. Сил не было даже на то, чтобы притвориться, что я в порядке. Максим уже с порога заметил неладное, но я была просто не в состоянии адаптировать свой рассказ под его детскую психику, поэтому лучшим выходом было промолчать и отвлечь себя домашними заботами.

Мои глаза искали укромный угол, чтобы прореветься. Я поняла, что всей душой ненавижу свою жизнь.

Вечером я собрала остатки характера в кулак и позвонила Сашке:

— Куда ты делся?

— Так веселился, что почти спалился, — в излюбленной стихотворной манере ответил он.

— В смысле?

— Да какие-то столичные типы не дали мне разделаться с жертвой, пришлось удирать.

— Типы? В смысле, не люди?

— Вот именно! Не знаю, откуда они взялись, но, похоже, я попал.

— Чёрт, как всё не вовремя… — расстроилась я, кусая ноготь от огорчения.

— А ты, что же, перегрызла цепь, на которой тебя держали? — усмехнулся друг.

— Будем считать, что так, — уклончиво ответила я.

— Хочешь поразвлечься? — спросил он, и по голосу было слышно, что он улыбается.

— Хочу, но опасно подставляться ещё больше.

— Ну, вдвоём-то — другое дело. Тех псов тоже было двое, один мне чуть голову не проломил, надо бы с ними разделаться.

— Ты сдурел?

— Я ещё не всё рассказал: они сами убили мою жертву, а потом ещё двоих случайных свидетелей. Это беспредельщики покруче нас с тобой.

— Я — пас. По мне так лучше охотиться на человеческих говнюков. У меня дети, я не могу так рисковать.

— Бла-бла-бла, опять ты трусишь, — Сашка демонстративно разочарованно вздохнул.

— Ладно, отбой, — я сбросила звонок.