Полёт феникса (СИ) - Архангельская Мария Владимировна

— Тогда, может быть, вы подскажете его, сановник Цзяри? — ядовито спросил министр.

— Охотно, сановник Лао. Ваше величество, ваш слуга считает, что нужно упразднить все имеющиеся сейчас деньги и выпустить новую монету. Монеты в три фэня были слишком лёгкими, нужно сделать их весом в пять фэней. И на каждую поставить штамп, обозначающий её вес.

— Так уже делали, — буркнул министр Лао. — Но даже полновесные монеты уменьшались, когда с них начинали снимать стружку, а то и вовсе обрезали края.

— Ничтожному слуге это известно. Потому он предлагает сделать по краю новой монеты медный ободок. Чтобы воспрепятствовать обрезанию.

Повисло молчание — министр явно обдумывал предложение и возражать не торопился.

— А не слишком ли это будет сложно? — спросил он наконец.

— Сложность отливания монеты послужит на пользу. Чем сложнее изготовление, тем меньше фальшивок.

— Ваше величество, — Лао повернулся к трону, — слуга считает, что бороться с фальшивомонетчеством нужно путём исправления нравов. Пусть наказания будут строги и неотвратимы. Пусть ваше величество вернётся к строгости поведения и наставлениям ваших предков, и тем покажет пример всем вашим подданным. Поднебесный мир будет рад склониться перед просвещённым и добродетельным владыкой, и число добродетелей в народе увеличится!

— Первый император, что спустился с Небес для установления порядка Поднебесного мира, и его первые последователи не повторяли в наставлениях друг друга, но все они следовали путём добродетели, — судя по тому, как быстро ответил Тайрен, аргумент был приготовлен заранее. — Мы верим, что можем умножить добродетели, найдя для этого новый путь. Кто-нибудь хочет ещё что-нибудь добавить?

Я откинулась на спинку кресла, слушая уже немного рассеянно. Наговорено было ещё много чего — кто-то призывал ещё раз ужесточить наказания, кто-то выражал сомнение в целесообразности выпуска новых денег, напоминая, что новые монеты выпускались уже неоднократно и рано или поздно всё кончалось их обесцениванием. Кто-то резонно указывал, что прибавление медного ободка не только усложнит выплавку, но и сделает производство дороже. Но ясно было, что ничего нового сверх того, что уже прозвучало, державные мужи предложить не могут. Неожиданным оказалось только одно предложение:

— Ваше величество, несчастье входит в ту дверь, которую ему открыли, порок процветает там, где для него есть почва. Но и для расцвета добродетели нужно создавать условия. Почему бы вашему величеству не объявить амнистию для тех, кто добровольно отречётся от литья фальшивых денег и сам сдаст орудия и металл для их изготовления? Однажды избавившись от страха перед наказанием и придя к миру с вашим величеством, захотят ли они ещё раз сунуть шею в те же колодки и снова преступить закон?

На смелого оратора тут же набросились с критикой, но Тайрен, кажется, принял идею достаточно благосклонно — во всяком случае, он оборвал завязавшуюся дискуссию почти в самом начале. Некоторое время советники ещё переливали из пустого в порожнее, и в конце концов затихли. В зале повисла вопросительная тишина — все ждали вердикта от императора.

— Что ж, мои советники, я услышал всё, что вы мне сказали, и в ближайшее время приму решение, — величественно произнёс Тайрен. — Пока же аудиенция окончена.

5

В поле своём коноплю ты посеять хотел — Поле вспаши поперёк и в длину до конца. В дом свой супругу ты ныне ввести захотел — Должен тогда известить ты и мать и отца. Мать и отца известил ты, обряды уже свершены — Мужу зачем выполнять все желанья жены? Ши Цзин (I, VIII, 6)

— Думаю, и правда придётся выпустить новую монету, как предложил Цзяри Фа, — задумчиво проговорил Тайрен. — Всё равно никто ничего лучше не придумал.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Слуги бесшумно разливали вино по кубкам — я привыкла, что здесь пьют из маленьких чарок, вместимостью как привычные мне по прошлой жизни рюмки, и несколько удивилась, увидев чаши размером со страусиное яйцо. Мне, впрочем, поставили обычную маленькую чарку. Если кто из друзей Тайрена и недоумевал, почему чисто мужскую компанию затесалась императрица, то ничем этого не показал.

— Но земельный министр прав, — возразил одни из них, по имени Риан Шанюан. — Новые деньги выпускались уже много раз, и все они в конце концов дешевели.

— Свойство у денег такое, — философски вздохнул Тайрен. — А так хотя бы несколько лет выиграем. Это даст возможность в полной мере выплатить в этом году жалования, а дефицит металла покроем за счёт прежних монет, хотя бы частично.

— А насчёт ободка по краю ваше величество тоже прислушается?

— Почему нет? Надо будет, кстати, присмотреться к этому Цзяри Фа. Может, ещё чего дельного посоветует.

— С медью у нас сейчас не очень, — сказал кто-то ещё. — Основной рудник находился в области Хеймай, которую у нас отобрали южане, а те, что в Облачных горах, в изрядном забросе.

— Значит, надо найти толковых людей, которые смогут возобновить добычу и выплавку. Мастера у нас остались. Как раз можно будет отправить на рудники пленных, после войны у нас образовался некоторый избыток государственных рабов.

Я сделала глоток из чарки. Кажется, я уже начала привыкать к обыденности вещей, от которых в моём мире приходили в ужас.

— У меня есть предложение, если позволите, — сказала я. — И если процесс отливки монет это позволяет. Ободок из меди можно заменить каким-нибудь узором по ребру монеты. Цель та же, а дополнительного металла не потребуется.

— Кто-нибудь знает? — тут же спросил Тайрен. — Можно так сделать?

Ответом было дружное пожатие плеч, и только Гюэ Кей внезапно сказал:

— Думаю, вполне.

— О? — Тайрен заинтересованно посмотрел на него. — Тебе-то откуда знать?

— Помнишь, лет десять назад я ездил в Цзяран к отцу? Тогда он показывал мне свои ремесленные дворы, в том числе ювелирный. И там на моих глазах делали пряжки с узором по ребру, зажимая их в такое кольцо, — Кей сомкнул большой и указательный пальцы. — Не вижу причин, почему с монетой нельзя сделать так же.

— Сановники будут недовольны, — заметил всё тот же Риан Шанюан. — Что ободок из меди, что чеканка по краю — для них это может оказаться слишком сложным.

— Так пусть льют денег поменьше, — с досадой отозвался Тайрен. — А то мы все киваем на фальшивомонетчиков, а кто первым рад облегчить монету, чтобы извлечь прибыли побольше? И после этого меня — меня! — упрекают в недостатке добродетели, а императрицу — к жадности и любви к роскоши.

— Постойте, — сказала я. — Я чего-то не поняла. Сановники льют деньги?

— Ну да.

— А разве так можно?

— Почему нет? Конечно, не все, только самые высшие, не ниже гунов. Но да, это создаёт дополнительные трудности, трудно проконтролировать, чтобы все их монеты были полновесными.

— Ничего себе! — поразилась я. — Что ж тогда удивляться, что изготовление фальшивок стало видом развлечения! Куда конь с копытом, туда и краб с клешнёй. Значит, меры веса и длины для всех в империи одни и те же, армию собирает только император, законы едины — а деньги льют все, кому не лень?

Тайрен фыркнул, услышав буквальный перевод русской поговорки с поправкой на местные реалии, а Кей с едва заметной и, возможно, послышавшейся мне ноткой снисходительности в голосе пояснил:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Отливка денег — часть исконных привилегий аристократии. Они и так были изрядно урезаны со становлением империй. Нельзя же совсем стирать различия между низшими и высшими.

Я хмыкнула. Захотелось вскочить и раздражённо заходить по комнате, но это было бы невежливо.

— Исконные привилегии — это, конечно, хорошо. Но не пора ли им вспомнить, что они — подданные великой империи, а не удельные князьки, озабоченные только своим обогащением, а за пределами их владений хоть трава не расти? И что раз уж они государственные мужи, то и думать в первую очередь должны о государстве, а не о своём кармане?