Новенькая для коменданта (СИ) - Сорокина Дарья

— Не шути со мной, мальчишка, — он тряс перед моим лицом пальцем.

Мальчишка? Я должен обидеться или разозлиться?

 — Именем министерства образования подпиши ей домашний арест, и мы разойдёмся полюбовно.

— Не получится полюбовно, господин Нобераль. Вы забываетесь, что в этом вопросе нет вашей юрисдикции. Вы можете припугнуть моих преподавателей проверкой, можно прощупывать меня сколь угодно, повысить нам средние баллы зачётов и выпускных экзаменов. Можете даже фартучки кружевные для ученической формы утвердить. Но всю остальную работу моей академии проверяет министерство юстиции и служба исполнения наказаний. Это все-таки не детский оздоровительный лагерь на берегу моря, господин Нобераль. В первую очередь Нуридж — исправительное учреждение.

— Отпусти мою дочь, Дайхард, ты не понимаешь с кем связываешься.

— А вы понимаете?!

Терранс сверлил меня безумными глазами, а его желваки очень не наигранно гуляли под кожей. Я бы даже испугался, наверное, если бы иллюзия министра вдруг не дрогнула и не отшатнулась от меня.

Я нахмурился и тут же поймал в стеклянной дверце секретера своё отражение. Вот тебе и хвалёный семилетний самоконтроль. Глаза заволокло чёрной поволокой. Видимо, в последние дни я даю слишком много свободы моей соседке по телу. Смягчился, осознавая, что произошедшее обязательно докатиться до руководства стараниями министра. Он обязательно расскажет, что Дайхард не контролирует тьму.

— Я прекрасно всё понимаю, Терранс, — говорил максимально спокойно, выверяя каждое слово: — Вы влиятельная семья. Вам не нужны слухи, и вам очень важно сохранить доброе имя, но я жду Алоизу Иксору Нобераль через неделю в этом кабинете. Она уже ознакомилась с моим письмом?

— Более чем ознакомилась, — отрешённо ответил гость. — Оформишь её под другим именем. Хотя бы ты это можешь сделать?

Кивнул. Такое мне даже на руку. Не к чему пугать преподавателей фамилией Нобераль. Для всех она будет обычной соискательницей с слегка преступным прошлым.  Окутаем её ореолом загадочным, пусть студенты боятся.

— Что она тебе написала вчера? — пытливо спросил министр.

Я бросил взгляд на конверт с эфиром, раздумывая над тем, что сказать можно, а что не стоит.

— Сказала, что мечтает преподавать, и что не хочет замуж. Я бы тоже не хотел на её месте замуж за Леминбрюка.

— Он похудел и теперь весьма недурен собой, — быстро возразил Терранс, но сам себя явно не убедил, как и меня.

— Вы считаете Алоизу настолько поверхностной? Мне она такой не показалась. А худоба и смазливое личико не дают мужчине  право прикасаться к леди без разрешения!

Тут же закусил язык, потому что явно наговорил лишнего о дочери министра, но тот лишь усмехнулся.

— Конечно, нет, Гидеон. Я не считаю Алоизу поверхностной. А она, правда, натравила на Боварда настоящую тучу? — с восхищением спросил Терранс.

— По-моему, речь шла о маленькой тучке, — быстро поправил его. — За настоящую она, скорее всего, попала бы в Анкридж, а не ко мне.

— Ладно. Год — это недолго. Может быть, это в чём-то даже пойдёт ей на пользу, она научится ценить, что имеет, и перестанет витать в облаках. Я рассчитываю на тебя Гидеон. Покажи ей, что преподавательство — это трудно. Дай  Алоизе самых проблемных студентов, пусть взвоет и захочет домой в первый же день.

— Ручаюсь. Взвоет. Тут все проблемные, — заверил министра. — Значит, никаких санкций и угроз?

— Проверка в скором времени будет, капитан Дайхард. Советую подготовиться, и в следующий раз не забывать на письменном столе пустые бутылки, — он кивнул на наши с Генри неудачные эксперименты по изменению сознания. Вот же дьявол! Переставлял их туда-сюда, а выкинуть забыл.

Стиснул зубы. Поймали, как мальчишку. Но я же не мальчишка, почему меня это так цепляет? Выпил и выпил. Мне далеко не двадцать лет.

— Жизнью отвечаешь за мою дочь, Дайхард.

— Как и за всех жителей Нуриджа, — уклончиво ответил министру, лишь бы в очередной раз не демонстрировать своё особое отношение к Алоиз и не позволять Террансу приказывать мне.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Алоиза не все!

— Ей ничего не грозит здесь, — выдержал взгляд министра, и вроде бы убедил его. Всё так просто? Он сдался?

— Самое главное чуть не забыл. Никогда и ни под каким предлогом с ней не спорь. Никаких пари!

Губы сами собой сложились в улыбку, стоило вспомнить милое признание Алоизы в этой прелестной слабости.

— Я не азартен, господин Нобераль.

— Все так говорят, а потом оказываются связаны узами договора с моей дочерью. Будьте бдительны, она очень хитрый манипулятор, и вот ещё, — он сильно замялся. — Через год Алоиза выходит замуж, не советую влюбляться в мою дочь или отвечать на её чувства. Не усложняйте и без того непростую ситуацию.

— Но…

Почему я вдруг возразил Террансу? Я и не думал об этом. Отношения с давних пор мне неинтересны, и я… Да что же это?

Сердце неистово стучало в висках, протестуя, губы вновь зажгло от жажды, а тьма нервно била хвостом и ждала моих действий.

— Для неё ты герой и избавитель. Она уже безмерно благодарна тебе, а это плодородная почва для наивной  юношеской влюблённости, но ты же не наивен и не юн, Гидеон, своё место знаешь. Держи дистанцию, и тогда твоя академия получит такие необходимые льготы и дотации.

— Вы же обещали ей. Она выиграла ваш спор, — с надрывом в голосе спросил Терранса, а он вдруг разочарованно ответил.

— Увы, но ты же не дал ей работу, верно? Это лишь наказание для Алоиз. Наш спор она самым честным образом проиграла.

Глава 9

Мы с Вивекой сидели в вагоне-ресторане для первого класса, и я уже добрых пятнадцать минут не знала, что же мне выбрать. Одного только сока было за пятьдесят видов, и это не простые яблочные, или апельсиновые фреши. В этих напитках были намешаны фрукты и даже овощи, о которых я читала только в книгах. Моё внимание привлёк сельдерей с морковью. Звучало заманчиво. Произнесла заморское словечко вслух, перекатывая его на языке. Сельдерей. Даже сильнее пить захотелось. Точно, возьму его! Видела этот овощ в рецептах изысканных супов, великие мастера не могут ошибаться, это точно очень вкусно! В первый день я взяла виноградный и сильно пожалела, что не рискнула. Решено!

Дальше меня опять ждал нелёгкий выбор салатов, первый и вторых блюд, десерта. Интересно, где в поезде хранят столько продуктов? Надо бы сейчас наесться вдоволь, папенька доступно объяснил, что такой роскоши в Нуридже не будет. В столовой там готовят одно и то же для всех, зачерпывают еду ковшом из общей кастрюли.

Как же волнительно и интересно! Должно быть, так делают, показать, что все студенты и преподаватели равны. А комендант обедает вместе со всеми, или один? Я отвлеклась от меню и задумчиво прижала руку к груди. Сердце сдавливало мучительно и приятно, но эта боль совершенно не отпускала и не находила разрядки.

Сестра оторвалась от окна  и невесело посмотрела на меня. Который день себя так ведёт, не есть, тяжело вздыхает и почти не общается.

— Что с тобой?

— Скажи, Ви. Это глупо?

— Да, — только и ответила она.

После папенькиной тирады она изменилась. От неё ощутимо веяло холодом и неодобрением, и я никак не могла вернуть свою сестру обратно. Я так радовалась, что она вызвалась сопроводить меня до Нуриджа, а теперь хочу пересесть на другой поезд, лишь бы не расстраивать её более.

— Я же ещё не спросила, Ви.

— Я про всю ситуацию. Мы заигрались, не стоило дразнить коменданта, и уж точно не стоило поступать так с Бовардом.

Что? Теперь и у меня пропал аппетит. Она же поддерживала меня, сама дала совет и помогла написать Дайхарду, даже макияж для нашего ночного спора мне помогла наложить. Сердце заболело сильнее, но уже без приятной истомы, скорее с отчаянием.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Выходит, только тебе можно сбегать за своим призванием, Ви?

— Я тоже была глупа и эгоистична. Отец популярно объяснил мне, и я с ним на удивление согласна.