Карина Демина - Искры гаснущих жил

— Замерзнешь, — сказал ей Брокк. А она рассмеялась и, наклонившись к самому лицу, коснулась губами губ. И он потянулся навстречу, боясь, что она исчезнет.

Обнял.

Притянул к себе, сдавил, и желая причинить боль, и боясь обидеть, понимая, что находится во сне, и женщина, черты лица которой плавились, — такой же призрак, как и дед. И ее-призрака он волен оставить.

Поцеловать.

Зло, выказывая обиду. И нежно. Укусить. Отпустить, снова привлечь к себе. Скользнуть губами по влажноватой от слез щеке, утешить, попросить прощения, не словами, но мягким касанием. Отвести с лица растрепавшиеся волосы, которые пахнут земляникой…

…белые…

И сон рассыпался. Со снами так бывает, когда они выворачиваются, оставляя пряное послевкусие несбывшейся мечты. А нынешний обманул.

Брокк, не в силах скрыть разочарования, оттолкнул женщину, которую только что целовал.

…белые волосы, коньячные глаза.

Что она здесь делает?

— Простите, — голос звучал хрипло, надсажено.

Кэри ждала.

Извинений? Наверное. Нажрался, как скотина, а потом полез к ребенку… не понятно, что этот ребенок здесь делает. И сегодня все еще более запутанно, чем вчера.

— Я не думал, что это вы…

Не то следовало сказать.

— Понимаю, — Кэри вздернула подбородок, — вы думали, что это не я.

Голос дрогнул. И показалось — расплачется, но нет, только желтые глаза погасли.

— Простите, что побеспокоила, — ровный спокойный тон. — Но полковник Торнстен настаивает на немедленной встрече с вами. Он ждет вас в янтарной гостиной.

Она отвернулась.

— Кэри…

— Да?

Прямая спина, а волосы и вправду растрепались, и прядка свернулась на плече. Светлый завиток, мягкий. Так и тянет коснуться. Обнять. Успокоить.

И она позволит, но… что будет дальше? Да и выглядит Брокк сейчас отвратно. Грязный, взъерошенный и с крепким духом коньячного перегара.

— Подобное не повторится. Клянусь.

— Да, конечно.

Равнодушный ответ, в котором читается обида. И все-таки она уходит, его девочка в светлом платье…

Проклятье.

Ничего. Он как-нибудь разберется… потом. Сначала протрезветь и встретиться… полковник Торнстен. Паршивая овца Великого дома, правда, вряд ли в Городе найдется кто-то, кто скажет это, глядя в глаза. У Полковника хорошая память.

Зачем он здесь?

Та встреча и его обещание. Полковник славится тем, что держит слово, и значит, Кэри ничего не угрожает, но знает она слишком много.

…и деньги.

Саквояж, набитый пачками банкнот. Много?

Пожалуй. Нерационально носить деньги саквояжами, чек выписать проще, но, быть может, у тех, кто платил, не было чековой книжки? И за что платили?

Безумный мир.

И сам Брокк — часть его. Надо протрезветь, хотя бы немного. И переодеться. Умыться. Времени нет. У Кэри прощения попросить, так, чтобы действительно простила.

Брокк вздохнул и потрогал голову, которая вроде бы довольно прочно держалась на шее. Все, хватит себя жалеть, работать надо. И он, добравшись до ванной комнаты, стащил одежду, скомкал, швырнул на пол. Вывернул на себя кувшин ледяной воды, стиснув зубы, чтобы позорно не заорать. Холод опалил кожу докрасна. А рубцы на левой руке стянуло резкой диковатой болью, сжались с беззвучным скрежетом пальцы.

Дышать. И наклонившись, сунуть голову под воду. Терпеть. Дышать, отплевываясь, отфыркиваясь и ловить струйки губами, силясь утолить жажду.

Выбраться.

Вытереться насухо, наспех.

Одеться. И пригладив взъерошенные, стоящие дыбом, волосы, выйти из комнаты. Он не трезв, но в сознании, разговаривать, во всяком случае, способен. Только руку по-прежнему дергает, но пройдет. Так случается: выпивка ослабляет контроль, и тонкие нити живого железа рвутся, опаляя нервы. Ничего, срастется наново.

Полковник удобно расположился в кресле, а напротив, непозволительно близко, сидела Кэри.

И улыбалась.

Так искренне, так… очаровательно.

Не Брокку.

Полковник что-то рассказывал, размахивал рукой, вырисовывая в воздухе фигуры, и негромкий мягкий голос его царапал приятной хрипотцой. Вот он наклонился, произнес что-то — Брокк не расслышал, что именно — и словно невзначай коснулся ее рукава.

А Кэри рассмеялась.

Весело. Легко.

И тут же спохватилась, прикрыла губы ладошкой, но глаза ее сияли ярко, и сама она, окруженная солнечным светом, светилась.

— Добрый день, Мастер, — Полковник поднялся и руку подал. — Рад, что вам стало лучше.

В этих словах, в самом рукопожатии, излишне осторожном, почудилась насмешка.

— Добрый день.

— Ваша очаровательная супруга сказала, что вы не совсем здоровы.

— Был.

— Она волновалась, — Полковник Торнстен не спешил убирать руку. — Впрочем, мои дражайшие сестрицы тоже постоянно пребывают в волнении. Им кажется, что моя работа вредна для здоровья. И не могу сказать, чтобы они вовсе были не правы.

— Думаю, — Брокк меньше всего хотел обсуждать сестер полковника, а уж тем паче — его работу. — Беседу стоит продолжить в моем кабинете.

Возникло иррациональное желание выставить неудобного гостя.

Запереть дверь.

И жену тоже запереть.

С этим хрупким кружевным воротничком, от которого на шею ее ложится кружевная же тень. С пуговками квадратными числом семь. С тонкой лиловой полосочкой, прочертившей темно-зеленую плотную ткань платья. С белым завитком, касавшимся мраморной щеки.

С запахом земляники.

И обидой, что притаилась на дне янтарных глаз.

Брокк сумел бы все исправить, он пока не знал, как, но постарался бы…

— Ходят слухи, что брак этот вас тяготит, — Полковник Торнстен первым нарушил молчание. Он осматривался, не скрывая своего интереса, впрочем, как знать, был ли тот искренним, либо же очередной маской.

— Вам так интересны слухи?

— Конечно, — Полковник сел и вытянул ноги, трость же, белую, с золоченым излишне пафосным набалдашником, прислонил к столу. — Вы не представляете, сколько всего полезного знают сплетники, сами того не ведая, как бы парадоксально это ни звучало.

— И вы явились сюда проверить?

— Отнюдь. Хотя сейчас я имел возможность убедиться, что слухи врут.

Он замолчал, разглядывая Брокка.

Паршивая овца?

И вправду. Бастард, признанный домом, но… его и вправду за человека принять можно. Высокого, чрезмерно костлявого, но все же человека. И полковник всячески подчеркивал это сходство.

— Есть надежда, что мои дети будут более соответствовать породе, — светским тоном заметил он, принимая бокал. — А вот вам бы от выпивки я рекомендовал воздержаться. Кажется, это расстраивает вашу юную супругу.