Выкупленная жизнь (СИ) - Натали Лавру

договорились, что обязательно устроим пикник, как только Дилан окрепнет после операции.

Несколько раз звонил Максим, сначала спрашивал, можно ли пригласить к нам в гости мальчиков из класса, потом, можно ли покататься на велосипеде, потом сказал, что приехали дедушка с бабушкой и требуют меня, я обещала приехать, как смогу.

— Чёрт! Ещё этого не хватало! — я раздражённо зарычала.

— Что случилось?

— Твои родители. Приехали к нам домой. Похоже, мне пора.

— Если будут спрашивать обо мне, скажи, что я ещё не приходил в себя.

— Ага, а кто тогда съел всё это? — показала я на пустые миски.

— Ты же изобретательная, придумай что-нибудь. — усмехнулся он. — Я не хочу их видеть, пока лежу здесь. Поговорю с отцом, когда приду в норму.

— Ладно. — я нагнулась к нему и несколько раз поцеловала. — Люблю-люблю-люблю…

— Правда любишь? — его зеленовато-жёлтые глаза пристально смотрели на меня.

— Да. — без заминки ответила я, заметив промелькнувшее во взгляде Дилана недоверие.

Он, конечно, понимал, что любовь я испытывала к тому Дилану, который был со мной до болезни, но он также пытался заверить самого себя в том, что каким-нибудь чудом станет прежним.

И всё же слышать признание в любви без какого-либо корыстного подтекста ему было приятно. Дилан засиял, взял моё лицо в ладони и не хотел отпускать.

— Спасибо, что провела со мной вечер. — поблагодарил он.

— Скоро мы будем проводить вместе все вечера. — ответила я.

Наконец, после долгих прощаний я покинула палату, села в такси и примчалась домой. Максим показывал деду с бабушкой приёмы каратэ, которым научился в секции, а те со старческой снисходительностью делали вид, что их впечатляют умения внука.

— Здравствуйте, извините, мы не ждали, что вы приедете. — с порога сказала я.

— Ты была в больнице? — грозным голосом спросил Седой.

— Да.

— Почему нас не пустили в палату? Мы его родители! Что это за идиотские правила?

— А вы хотите, чтобы у него случился ещё один инфаркт от ваших криков? Операция шла семь с половиной часов, он еле выкарабкался, перенёс клиническую смерть, это его последняя надежда на выздоровление.

— Ты, что, хочешь сказать, что я виноват в его болезни? — покраснел от гнева Седой.

— Нет, но из-за вас он чуть не умер.

Владимир Александрович подошёл ближе, хлестнул меня по лицу и разразился оскорблениями в мой адрес. Максимка закричал, чтобы дед не бил меня. Я закрыла пылающую от удара щёку ладонью и подумала про себя, что этот человек дожил почти до восьмидесяти лет, но так и не научился жить без своих узких рамок; даже когда на кону жизнь его сына, он не готов заставить себя признаться, что тот дорог ему.

«Неужели вся эта тирания ради какой-то строительной империи? Разве это того стоило? Распугать детей, сделать так, что они отдалились от него и друг от друга, перестали быть семьёй. А если спросить их: что они думают о Владимире Александровиче, который посвятил всего себя взращиванию бизнеса?» — пронеслось у меня в голове. Никто не знал, почему отец Дилана стал таким, и, что печальней всего, никто уже не хотел этого знать.

Я направила указательный палец с вытянувшимся на нём когтем в сторону двери и прорычала, чтобы они убирались из моего дома. Старики после недолгих препирательств вышли. Лидия Николаевна за всё время не проронила и слова, будто бес не вселяется в них обоих одновременно, а атакует по очереди.

— Мама, тебе больно? — спросил Максим, когда шаги непрошеных гостей на лестнице стихли.

— Нет, сын. Всё нормально.

— Я больше не буду ходить к ним в гости и общаться с ними тоже не буду!

— В этом нет необходимости, тебя они любят и не станут обижать. — я глубоко вздохнула и отмахнулась от мрачных мыслей. — Ладно, забыли. Я хочу есть, а потом спать. Посидишь со мной на кухне?

— Да. А ты придёшь на моё показательное выступление по каратэ?

— Ты только заранее предупреди, чтобы я могла отпроситься с работы.

— 2 ноября в 16:00 в спортзале школы.

Я поставила отметку в телефоне, чтобы не забыть. Максим даже не притронулся к еде, зато увлечённо показывал, чему научился в секции, видно было, что занятия борьбой ему очень нравятся.

Когда Максим, наконец, утомился, в нём внезапно проснулась нежность, он полез ко мне обниматься, обещал, что ещё чуть-чуть подрастёт и тогда сможет ото всех защитить меня. Кем были эти «все», гадать не приходилось, но развивать тему я не стала, просто порадовалась, что у меня растёт замечательный и заботливый сын.

Потом мы переместились в мою комнату и долго болтали, пока сон окончательно не одолел меня. Перед сном Максим поцеловал меня в щёку и шепнул, что возьмёт мой ноутбук, чтобы поиграть. Маленький хитрец.

С каждый днём Дилан чувствовал себя всё лучше (если не считать кошмаров, которые мучили его по ночам), а спустя две с половиной недели после операции, в конце октября, я забрала его домой и взяла оставшуюся двухнедельную часть отпуска, чтобы хватало времени и на мужа, и на сына. Недобрые предчувствия, наконец, отпустили меня, даже Максим перестал враждебно смотреть на отца.

Мы подали заявление в ЗАГС сразу, в день выписки Дилана (он настоял): просто вышли из больницы и сели в такси, решили не откладывать. Дату назначили на 25 ноября