Кости под моей кожей - Ти Джей Клун
— Ни в одной из банок нет куриного супа, — сообщила ему Арт, когда он вошёл в кухню.
— Знаю.
— Вот на этой написано, что это сытный перец чили. Это вообще не суп. Слово «суп» на этикетке нигде не упоминается.
— Потому что в этой банке не суп.
— Именно это я только что и сказала. — Девочка посмотрела на него снизу вверх. — Куриный суп помогает тебе выздороветь. Ни в одной из этих банок нет курицы. Как Алекс почувствует себя лучше, если он не съест курицу?
Нейт не знал, что на это ответить. Поэтому произнёс: «Вот эта», и постучал пальцем по одной из банок.
Арт посмотрела на банку с сомнением.
— Говядина с овощами.
— Да.
— Она поможет ему выздороветь.
— Да.
— Это научно доказано. Как и про курицу.
— Это не научно… да. Да, это научно доказано. Как и про курицу.
Она кивнула.
— Хорошо. Полагаю, это подойдёт, напарник.
Нейт наблюдал, как она отошла от банок и подступила к ящику возле раковины. Девочка вытащила из него консервную открывашку, как будто точно знала, где та лежит. Как будто она уже ей пользовалась. Что, если верить её словам, так и было.
Она положила открывашку около банки говяжьего супа с овощами и подошла к обеденному столу. Девочка ухватилась за один из стульев и передвинула его к кухонному гарнитуру. Когда ножки стула вплотную прижались к нижним шкафчикам, она взобралась на него, а затем на саму столешницу.
— Я могу тебе помочь…
— Я знаю, как это делается, — заявила она. Арт открыла верхний шкафчик и нашла то, что искала. Старые миски, которые стояли там с тех пор, как Нейт был ребёнком. Она взяла три из них и опустила на столешницу, прежде чем закрыла шкафчик и соскользнула обратно на стул. Девочка взяла тарелки и поставила их рядом с открывашкой и супом. Затем опять слезла со стула и перетащила его к плите. А потом вновь вернулась к шкафчикам, на этот раз к одному из нижних. Она вытащила кастрюлю и закрыла шкаф. Девчушка возвратилась к плите и вскарабкалась на стул, прежде чем поставила кастрюлю на одну из конфорок. Она в очередной раз соскочила со стула, пересекла кухню, схватила консервный нож и три банки говяжьего супа с овощами и снова подошла к плите.
Нейт ни разу не шелохнулся за всё это время.
— Можешь превратить хлеб в тосты? — попросила она, не глядя на него. — Я никогда не делала этого раньше и не хочу всё испортить.
— Что тут происходит? — прошептал Нейт.
— Мы готовим суп и тосты, Натаниэль, — сказала Арт, кряхтя, пока вскрывала консервные банки открывашкой. — Очевидно.
Очевидно.
Тостер стоял там же, где и всегда, — рядом с хлебницей. Нейту казалось, будто он двигался во сне, когда шёл по кухне с запечатанной буханкой хлеба в руке. Он положил его на столешницу в то время, как Арт переливала в кастрюлю первую банку супа. Она наклонилась и повернула выключатель. Нейт подумывал о том, чтобы сказать ей, что дети не должны играться с плитой. Однако не стал этого делать. Он не хотел, чтобы ему читала нотации маленькая девочка, которой явно было не больше десяти лет. На сегодняшний вечер ему этого уже было достаточно.
— У нас не было хлеба, чтобы сделать тосты, — произнесла она, переливая вторую банку. — Я искала, но его нигде не было. Я нашла крекеры, но они были чёрствыми, а Алекс не любит чёрствые крекеры, потому что он сказал, что они несвежие. Мне не казалось, что они испортились, но я не хотела, чтобы ему стало хуже, поэтому их выбросила. Извини, если они тебе были дороги.
— Всё в порядке, — пробормотал Нейт, задаваясь вопросом, что не так он сделал в своей жизни, чтобы очутиться в этой странной ситуации. — Они были старые.
— Не все старые вещи нужно выбрасывать.
Нейт не знал, как это прокомментировать. Поэтому сказал:
— Вероятно.
— А ещё я выкинула мешок с рисом. Потому что его погрызла мышь, и он рассыпался.
— Мне всё равно.
— Просыпанный рис я тоже убрала.
— Мне всё равно.
— Я выбросила его в мусор.
— Почему ты мне всё это рассказываешь?
Девочка посмотрела на него с того места, где стояла, начав помешивать суп в кастрюле. Нейт не знал, откуда она взяла ковш.
— Потому что это были вещи, которые мне не принадлежали, но с ними пришлось разобраться. Я хотела, чтобы ты знал, если вдруг будешь волноваться из-за их пропажи. Алекс сказал, что это не наш дом, и мы должны вести себя уважительно. Я проявляю к тебе уважение.
— Я не… просто… — Он беспомощно пожал плечами. — Спасибо.
— Пожалуйста. Так вот как делаются тосты? Ты просто держишь хлеб в руках?
— Что? — Нейт опустил взгляд. Он держал пару кусков хлеба. — Нет. Его надо положить в тостер.
— О. Просто ты стоишь и держишь хлеб в руках.
Он глянул на хлеб, засунул его в тостер и щёлкнул выключателем.
— Эй, напарник?
— Меня зовут Нейт.
— Я думала, что Натаниэль.
— Да. Это сокращение от… тебя зовут Артемида, верно?
Она кивнула.
— Артемида Дарт Вейдер.
Он не собирался затрагивать эту тему. Потому что это значило бы, что её отцом являлся Алекс Дарт Вейдер, а это могло бы служить признаком того, что Нейт и впрямь слёг с очень сильной горячкой.
— Арт — это сокращение от Артемиды.
— Так говорит Алекс.
— Нейт — это сокращение от Натаниэля[1].
Она нахмурилась.
— О. — Затем: — А почему Дик — это сокращение от Ричарда?[2]
В воздухе витали ароматы тостов и супа.
— Что?
— Если Арт — это сокращение от Артемиды, а Нейт — это сокращение от Натаниэля, почему Дик — это сокращение от Ричарда? Это совсем не одно и то же!
— Я не… знаю?
— О. Ничего страшного. Ты умеешь делать тосты. Для меня и этого достаточно.
Нейт не думал, что когда-либо в своей жизни получал такое простое одобрение.
Из тостера выскочил тост.
— Вау, — обомлела Арт, покосившись на него. — Так вот как это работает, да? Хорошо. Я впечатлена. Ты можешь приготовить ещё, или придётся ждать двадцать четыре часа, пока тостер перезарядится?
— Я могу приготовить ещё.
— Здорово. Отличная работа. Пожалуйста, сделай ещё. Два для Алекса. Два для тебя. И шесть для меня.
— Ты не можешь съесть шесть тостов.
— Почему нет?
— Никто не ест шесть тостов.
— Кто такое сказал?
— Те же люди, которые говорят,
