Эльфийка-травница для дракона-циника - Лиззи Голден

недоумение и гнев, поэтому должен объяснить причину. Прошу, дочитай до конца ».

Сайрен нервно сглатывает. Чего-чего, но объяснений от дяди он не ожидал.

«Трагедия, о которой пойдет речь, случилась за месяц до твоего поступления в Академию, ― читает он дальше и не верит глазам. ― Я скрыл ее от тебя, и сейчас я должен попросить у тебя прощения не только за это, но и за само вмешательство в твою судьбу».

Что? Дядя просит у него прощения? Кажется, это письмо ― какая-то фикция…

Впрочем, он берет себя в руки и продолжает читать, изумляясь все больше и больше.

«Шесть лет назад по моей вине погиб один из жителей нашего королевства.

Это случилось на окраине, возле одного из пабов, куда я любил захаживать, во время глупой позерской дуэли с моим давнишним неприятелем Горруком. В драконьем обличии мы пытались мериться силой прямо на земле. В пылу схватки я не рассчитал размах крыла… и задел эльфийского травника по имени Аэлен, который проходил мимо и не успел отскочить в сторону. Я знал его, так как несколько раз покупал у него снадобья, которые, признаться, были отменного качества. Как я узнал позже, он собирал горные травы и возвращался домой по пустырю, своим привычным путем. Мой удар сломал ему позвоночник. Его смерть была мгновенной.

В том, кто именно ударил его ― нет сомнений. Я был в здравом уме и помню каждое мгновение этой схватки.

К счастью, очевидцев на «поле боя» не оказалось, а мой соперник был в доску пьян и не помнил ничего. Убийца, то есть я, оказался безнаказанным.

Я не особо надеялся на то, что если сбегу с места преступления, меня не вычислят после. Мог скинуть все на Горрука, но даже для такого безбашенного и местами беспринципного дракона, как я, это было подло. Поэтому я отнес мертвого эльфа к нему домой и рассказал его жене все, как было.

Не потому, что я был слишком честным и хорошим, а потому, что боялся правосудия, я забрал в свой дом его жену Мирину. На тот момент она была беременна.

Она пообещала не разглашать правду о смерти мужа, похороны прошли тихо, без свидетелей.

Я пообещал ей, что ни она, ни ее ребенок отныне не будут ни в чем нуждаться. Она оказалась слишком доброй и милосердной, согласившись на мои условия. Иначе ― гнить бы мне в темнице до конца моих дней.

Все, что я мог ― сделал для нее. Хотя это такая ничтожная плата за отнятую жизнь. До сих пор не могу понять, как она меня простила.

Перед тем, как забрать Мирину, я должен был проводить тебя на учебу в Академию. Признаться, я струсил и не смог сказать правду, хотя ты наверняка видел, что со мной происходит что-то непонятное, и подозревал меня во всяком.

Мало того, узнав, что ты подаешь документы на факультет боевых искусств, я использовал все свои связи, чтобы перенаправить тебя на травничество. Просто не мог позволить тебе стать таким, как я — безрассудным, ослепленным драконьей силой, способным на жестокость, даже по глупой случайности. Я видел в тебе тот же огонь, ту же гордыню, что погубили меня, и не мог позволить тебе повторить мой путь.

Быть драконом не означает бесконечно демонстрировать свою мощь. Истинная сила — не в мышцах и не в огненном дыхании. Она — внутри. В том, как ты умеешь владеть собой, справляться с трудностями и нести ответственность. Твоя задача — быть мудрым управителем поместья, защищать слабых, приносить реальную пользу, а не сеять разрушение. Травничество, это «тихое» искусство, которое наверняка показалось тебе скучным и недостойным твоей природы, могло научить тебя именно этому: терпению и мудрости, чего драконам очень часто не хватает. А учеба бок о бок с эльфами ― хрупкими, слабыми существами, по сравнению с нами, должна была смягчить твое сердце, показать, что истинное благородство не в происхождении, а в поступках.

Я никогда не был к тебе нежен, Сайрен. Я не стал тебе отцом. Но знай: все, что я делал ― только ради того чтобы уберечь тебя от темницы или запятнанной совести, которая не даст тебе покоя до конца дней, как это случилось со мной.

Ты можешь не поверить, что такой чурбан как я может что-то чувствовать, но эльфийка Мирина и ее ребенок стали мне дороги за все это время, пока жили под моей крышей. Я даже стал считать их частью моей семьи. Взамен на зло, которое я им причинил, они платили мне добрым отношением и уважением, чего я не заслуживал. Наверное, это несправедливо, что ты, Сайрен, теперь должен взвалить на себя эту ношу. Если бы я был уверен, что ты не прогонишь Мирину и будешь к ней добр… но я не могу так рисковать. Знаю, что в твоей душе теплится искра чего-то теплого и человечного, но пусть мое завещание скрепит то, что некогда я пообещал эльфийке.

Верю, что ты станешь достойным хозяином Блэкстоун-Холла и сделаешь в своей жизни много доброго, не проживешь ее напрасно. Как это случилось со мной.

Прости меня, если сможешь, за все.

Твой дядя Нортис».

14 глава

Сайрен какое-то время даже не может пошевелиться.

Это письмо… оно кажется ему хуже, чем то, что было написано в завещании.

Дядя несколько раз просил у него прощения. Только ― зачем? Чтобы все равно вынудить его сделать то, что нужно ему самому?

Чтобы кто-то другой расхлебывал его ошибки после смерти? Этого же он хотел?

Смешанное чувство тоски и злости охватывает его. Теперь понятно, почему дядя не пускал его домой на протяжении целых шести лет. Чтобы племянник не узнал о нем неприглядную правду, которую так или иначе узнал бы от слуг. Хотя… разве они могли хоть что-то знать? Вряд ли их посвящали во все тонкости жизни хозяина, а Мирина молчала о том, почему дракон Блэкстоун забрал ее к себе в поместье.

Выходит, дядя был о его мозгах слишком высокого мнения, если боялся, что Сайрен мог догадаться обо всем без слов, самостоятельно разобравшись, что и к чему.

Или для него это был всего лишь предлог никогда больше не видеть племянника, которого ему просто навязали.

Глубокой ночью