Третья жена генерала – дракона - Кристина Юрьевна Юраш

я была помолвлена с Ральфом Брие, — заметила девушка, всхлипывая. — Осенью должна была быть свадьба… Мне казалось, что мы любили друг друга… А вчера утром я услышала разговор жениха с моим отцом, чтобы тот удвоил приданное. Но папа отказался. Он сказал, что для ремесленника он и так дает очень много. Ральф разозлился, а ночью, когда я шла от тетушки, на меня напали. Он думал, что я его не узнаю под плащом. Он был не один, а с дружками. И последнее, что я слышала, так это хохот о том, что теперь отец вынужден удвоить приданное, поскольку с таким лицом меня замуж никто не возьмет…

— Так давай позовем стражу! — потребовала я.

— Ничего не выйдет. У него в семье есть связи. За свое преступление он не ответит. А нам будет только хуже. И вам тоже, — вздохнула девушка.

Я успокоила ее как могла, уложила спать. Медсестры сделали новую маску и дали ей немного чая с усыпляющим зельем. Сейчас ей нужно отдохнуть.

Я вышла из палаты, видя, что генерала в коридоре нет. Зато ко мне бежит диспетчер с подносом.

— Поешьте! — послышался требовательный голос, а я вздохнула и приняла тарелку, быстро проглатывая куски пищи. Пока я ела, я искала глазами Ниала. Неужели уже ушел? Не выдержал?

— А где наш… эм… новенький? — спросила я. — Что-то я его не вижу…

— А… Он сейчас в операционной. Бинты катает! — заметила медсестра.

— Бинты катает? — удивилась я.

— Ну да. До этого у нас швы разошлись у того, буйного. И Ниал его зашивал снова. Прямо на кровати. Я лампу держала, а он шил.

— Уважаю, — усмехнулась я. — А как там поживает генерал? Домой еще не уехал?

Аэлита помотала головой.

— И жена к нему не приезжала? — удивилась я.

— Нет, — вздохнула Аэлита. — Он все еще там. С дочерью.

Это какие сутки пошли? Вторые? Да, кажется, вторые.

Я понимала, что мужика надо гнать. Иначе он ляжет и умрет рядом с дочкой.

Уже подходя к двери, я услышала его голос.

— Может, ты влюбилась? — произнес генерала, а в нем уже не было гнева. Я осторожно приоткрыла дверь, видя, как генерал сидит рядом с дочкой и гладит ее бледную руку. — Ты могла бы сказать мне об этом! Не молчать! Я понимаю, он может быть беден, но я бы… я бы дал за тебя хорошее приданное. Вам бы хватило с головой. И если парень толковый, то он бы смог распорядиться им с умом… А если нет, то я бы сделал вам содержание. Ренту… Вы вполне могли бы жить на нее. И ты была бы в безопасности. Даже если бы он тебя бросил, на твои деньги он бы не смог претендовать. Если он вообще без титула, то я бы купил ему этот титул!

Я снова, словно призрак, смотрела на эту трогательную картину, не в силах вмешаться. Мне казалось, что генерал торговался с судьбой, озвучивая ей варианты того, что могло бы случится, если бы не роковое стечение таинственных обстоятельств.

Я понимала, что так он пытается почувствовать, что может хоть как-то контролировать ситуацию.

— Ты могла бы просто не молчать, Лисси. Могла бы сказать мне хоть слово… Хоть имя… Насчет ребенка? Может ты сбежала, потому что боялась моего гнева? — вздохнул генерал, поглаживая руку дочери. — Но когда я тебя ругал? Когда? Назови мне день или час, когда я сказал тебе что-то обидное? Что бы у тебя не случилось, я всегда говорил, что я рядом. Я с тобой. Я всегда помогу. Я все детство твердил тебе одно и тоже, что я всегда рядом. Я всегда спасу. Я никогда не брошу свою доченьку…

Он помолчал, перебирая ее тонкие бледные безвольные пальцы. Мне казалось, что в этот момент он представлял другое будущее. И эти мысли его утешали.

— Ты могла бы сказать, что ты беременна, — голос генерала был тихим. — В нашей семье всегда рады ребенку. И я бы его усыновил. Если ты боялась позора, я бы увез тебя, спрятал ото всех. А когда ты родила, бы я усыновил бы ребенка. И воспитывал бы его, как твоего брата ли сестру. Был бы мальчиком, стал бы военным… А девочка — самой красивой принцессой… А того подлеца, если он обманул тебя, я бы… я бы задушил голыми руками!

Генерал снова умолк, вглядываясь в неподвижное лицо дочери.

— Если бы ты хотела оставить малыша себе, я бы удвоил приданное. И тогда бы никаких разговоров не возникло бы. Я бы быстро закрыл рот этим сплетникам. С таким огромным приданным тебя бы взяли замуж вместе с ребенком. Все можно было бы решить! Папа все бы решил!

Генерал прижал руку дочери к своим губам.

— А если он взял тебя силой, — голос генерала ожесточился. — Я бы его убил. Не раздумывая. Я бы всю землю перерыл, но нашел бы его. И перед смертью, он бы просил у тебя прощения на коленях!

Голос умолк. Генерал смотрел на бледное лицо дочери, которое потеряло все краски и теперь напоминало лицо куклы.

— Мы же могли все решить вместе! — прошептал генерал, глядя на руку дочери в своей руке. — Ты могла просто как в детстве подойти ко мне, обнять и сказать: «Папа!». И этого было бы достаточно, чтобы я перевернул мир с ног на голову.

Он замолчал, вглядываясь в бледное лицо. Боже мой, как он осунулся! Нет, так дальше продолжаться не может!

— Вы так и не поехали домой? — спросила я, представляя, сколько он не спит и не ест.

— Разве я могу ее бросить здесь? Одну? — произнес генерал поднимая на меня глаза. Ну и мешки у него! А синячищи — то какие!

— Хорошо, — вздохнула я, уходя в сторону коридора. Я спустилась на кухню, где уже готовилась еда для пациентов.

— Сандра, — обратилась я к поварихе. — Можешь мне дать порцию еды…

— Подождете минутку? — спросила Сандра, разливая по тарелкам горячий суп. Запах был невероятный. Суп был наваристый, жирный и очень вкусный. К нему полагалась картофельное пюре с котлеткой и краюха свежего хлеба. И конечно же чай!

Сандра поставила тарелки на поднос, а я вытащила ложку и вилку, завернув их в салфетку. Я подняла поднос и осторожно, чтобы не расплескать, понесла его в сторону палаты с кристаллами.

— Вы хоть поешьте, — заметила я генералу, ставя поднос на столик.

— Не хочу, — глухо произнес генерал, а я посмотрела на него с укором.

— Ваша голодовка ничем не поможет вашей дочери, — произнесла я. — Ваша жертва никак не