Темная любовь - Эль Джаспер

идеальным. Не испорченным. — Я пожимаю плечами. — Он был моим Эли. Потом он изменился. Его кожа была испещрена почерневшими ожогами, такими же, как в церкви, когда я вытаскивала его оттуда. Он превратился в настоящего вампира, — я встречаюсь взглядом с Ноем. — Кто-то приказал ему причинить мне боль. Женщина. После этого он попытался убить меня.

— Это был сон, Райли, — говорит Ной. — Ничего больше.

Я делаю еще глоток молока, завинчиваю крышку и убираю его обратно в холодильник. Повернувшись, я прислоняюсь к столу и скрещиваю руки на груди.

— Я так не думаю. Он жив, Ной. Вик жив. Он каким-то образом перебрался в Румынию, как только я избавила его от этого альтернативного мира. Эли… где-то в другом месте.

— Где? — спрашивает Ной. — Есть какие-нибудь предположения, кто эта женщина?

Я прижимаю кончики пальцев к вискам и сильно тру. Проснулась слишком быстро. Голова раскалывается.

— Черт меня побери, если я знаю.

— Так ты думаешь, это он внушил тебе этот сон?

Я распахиваю глаза и смотрю на своего напарника. И на моего друга тоже. Ной Майлз отдал бы за меня свою бессмертную жизнь. Без сомнения, он бы так и сделал. Я не верю, что есть кто-то или что-то, что могло бы его остановить. И это немного пугает.

— Или женщина. Я просто не знаю.

Лицо Ноя напрягается, и я вижу, что мои слова его беспокоят. Меня это тоже беспокоит.

— Давай разберемся с Инвернессом, — говорит он, разворачивает меня и принимается растирать мне виски. Так легко, что он мог бы пробить мне череп и проникнуть в мозг. Но он этого не сделает.

— Это действительно отвратительно, — говорит он и разворачивает меня лицом к себе. — Но приятно, что ты мне доверяешь. — Он мрачно смотрит на меня. — Мы во всем разберемся, — говорит он. Удивительно, но это меня успокаивает. — А пока нам есть над чем поработать. Ты устранила одного негодяя. Я устранил еще двоих.

— Двоих? — повторяю я.

— Да, похоже, они не связаны, и оба новообращенные. Один из них сумасшедший и чертовски здоровый, — говорит он, качая головой. — У них нет четкой схемы с целями, за исключением того, что все удары наносятся ночью. — Он смотрит на меня. — Возможно, кто-то из старших преобразил горстку новообращенных, и они все просто решили действовать самостоятельно. Как я уже сказал, в их убийствах нет закономерности, и все они были одиноки. Нам придется охотиться изо всех сил, пока мы не прикончим их всех.

— Нам придется разделиться, — добавляю я.

— Ни за что, — говорит Ной. — Ни за что на свете.

— У меня нет выбора, — говорю я. — Кроме того, ты понимаешь, что я слышу твои шаги за милю? Я могу позвать тебя по имени, и ты окажешься рядом со мной через несколько секунд.

— Не через несколько секунд, — возражает он. — Только если я буду достаточно близко, это займет несколько секунд. Может занять несколько минут, если мы будем на противоположных концах города. И это может занять на несколько минут больше, чем нужно. — Он качает головой, и длинная прядь волос выпадает из заколки, которую он собрал на затылке. — Ни за что, Райли. Смирись с этим.

— Мы поохотимся вместе сегодня вечером, — предлагаю я. Кроме того, я уверена, что сейчас ничто не заставит Ноя передумать. Нет смысла тратить время на споры, когда есть работа, которую нужно сделать. — Город не такой уж большой. Давай просто покончим с сегодняшним вечером, посмотрим, что мы найдем, и начнем с этого. — Немного тяжело заниматься делами ВЦНЯ, когда все, о чем я думаю, — это Эли, где он, в каком состоянии и как, черт возьми, он вбил мне в голову этот сон.

— Хорошо, — соглашается Ной, но его темно-русые брови нахмурены. Взгляд его серебристых глаз не отрываются от моих. — В холодильнике есть еда на вынос. Если, конечно, ты не откажешься от молока, которое выпила.

Я хватаюсь за дверцу холодильника, открываю его, проталкиваюсь мимо специально упакованных продуктов крови моего партнера и нахожу белый пенопластовый контейнер с… чем-то. Я хватаю его и ставлю в микроволновку. Когда он разогревается, я сажусь за кухонный стол, и Ной внимательно наблюдает за мной, пока я поглощаю два куска пикши, обжаренной в кляре, горку жареных чипсов и пирог с говядиной. По крайней мере, я думаю, что это пирог с говядиной. Все приготовилось так быстро, что я едва почувствовала вкус коричневого соуса и солодового уксуса, которыми Ной поливал чипсы.

Как и мой нарколепсический ад, аппетит, с которым я просыпаюсь, является чем-то неконтролируемым и довольно впечатляющим для девушки. Думаю, это способ моего организма поддерживать меня в нормальном состоянии. Честно говоря, я ничего не могу с собой поделать. Но мои мысли по-прежнему об Эли. Всегда.

Я встаю и выбрасываю пустую упаковку в мусорное ведро, запиваю теплой газировкой и тоже выбрасываю. Я бросаю взгляд на Ноя.

— Дай мне десять минут, — говорю я. — Мне нужно принять душ.

— Десять, — соглашается он. — Я бросил твою сумку в первой комнате.

Не говоря больше ни слова, я выхожу из кухни, спешу в первую комнату для гостей и бросаю свою сумку на кровать. Порывшись в своих немногочисленных вещах, я достаю чистые черные джинсы-скинни, черную рубашку Under Armour с длинными рукавами, трусики и носки, а также чистый спортивный бюстгальтер. Взяв небольшую сумку с туалетными принадлежностями, я направляюсь в ванную комнату. Через несколько секунд я раздеваюсь и стою под горячим водопадом. Мыльная вода стекает по телу, по рукам, и на мгновение я смотрю на хвост дракона, обернутый вокруг одной из них. Я провожу по нему рукой, вспоминая тот день, когда моя лучшая подруга Никс нарисовала его там. Дракон начинается у меня от поясницы и заканчивается на плече. Хвост обвивается вокруг моего указательного пальца. Это была последняя часть, которую нужно было раскрасить. Чертовски больно, прямо над костяшками пальцев. И кажется, что это было так давно. Целую жизнь назад.

Смыв кондиционер с волос, я выключаю воду, заворачиваю волосы в полотенце и вылезаю из ванной. Как только я поворачиваю голову, чтобы закрыть дверь душевой, мой взгляд падает на окно в зеркале. Чье-то лицо. Мое сердце замирает.

Я резко поворачиваюсь и смотрю в окно.

Там ничего нет.

Над туалетом, прямо под окном, есть выступ. Я подпрыгиваю и приседаю, наклоняю голову набок и выглядываю наружу. Я не вижу ничего, кроме уличного фонаря, тротуара и угнанного мной «Ровера». Ничего больше.

— Какого черта, Райли?

Я поворачиваюсь и смотрю на Ноя, стоящего в дверях ванной.

— Мне показалось, я что-то