А если второй шанс, чтобы пожить счастливо? - Людмила Вовченко

молчала. Но её усмешка — да, даже у кошки она была — говорила больше, чем слова.

Глава 21.

Глава 21

Клятвы, когти и запах беды

Прошла неделя с момента, как Тарэйн начал обучать своих новых учеников. Ранним утром лагерь был окутан лёгкой дымкой, пахло росой и древесным углём. Тирисса, с распущенными волосами, тихо зевала у костра. Сапфира сидела рядом, сплетая хвостом странные узоры на песке. Виктор, в человеческой иллюзии, тщательно проверял снаряжение.

— Сколько ты уже проверяешь один и тот же мешок? — не выдержала Тирисса.

— Десять минут. Хочешь, чтобы я забыл катану и сражался звериным обаянием?

— Ну, если учесть, что ты даже кролика не можешь поймать, может, обаяние — твой путь.

— Прекратите, — раздался голос Тарэйна. Он вышел из-за кустов с охапкой веток. — Сегодня вы покидаете меня. Я останусь здесь, соберу для академии отчёт и отправлю весточку. Но вы — вы идёте дальше. Южнее, к городу Тал'Эндар.

Слова прозвучали почти как приговор.

— Мы только начали, — удивился Виктор. — И ты нас уже выгоняешь?

— Обучение — не только уроки. Это путь. Ты знаешь основы. Иди и проверь их.

Сапфира зевнула, потянулась и сказала, почти лениво:

— Вижу, снова собираемся в путь. Хоть в этот раз мне купят приличный ошейник?

Тирисса усмехнулась:

— Мы обязательно купим тебе самый сверкающий. С колокольчиком.

— Тогда я укушу тебя за ухо во сне.

---

Дорога к Тал’Эндару была не самой лёгкой. Пыльные тропы, влажные леса и заросшие холмы сменялись друг другом, как картинки в старой книге. Несколько раз их пытались атаковать мелкие зомби, но Виктор действовал молниеносно: теперь он уже не путался в магии, а катаны — пусть и старые — звучали, будто металлом по воздуху резали страх.

Однажды вечером, у костра, Тирисса неожиданно сказала:

— А мы ведь стали... почти друзьями.

— Почти, — хмыкнул Виктор. — Ты всё ещё орчиха с топором.

— А ты — эльф, прикидывающийся человеком. Шпион с иронией. Сапфира, ты как?

— Я тут единственная с интеллектом. А ещё беременна. Я не обязана вступать в ваши милые перепалки.

— Кстати, — Виктор достал из мешка сухофрукты, — есть идея. Раз ты беременна и самая умная, назначаю тебя стратегом нашей тройки.

— Согласна. Но только если у меня будет собственная палатка и подушки.

Тирисса рассмеялась. И это был первый искренний смех с момента начала их пути.

---

На следующий день, ближе к полудню, они заметили на горизонте странное свечение. Похоже на мерцающее кольцо тумана.

— Аномалия, — пробормотал Виктор. — Мы туда идём?

— Мы туда обязаны пойти, — ответила Сапфира. — Я чувствую запах магии. Старой, глубокой, как погребённый вулкан. И там кто-то есть.

— Кто? — нахмурилась Тирисса.

— Эльф. Едва живой. И... особенный. Его поток искажён, но не погашен. Он ждёт.

Они переглянулись. Впереди — не просто путь. Впереди — новые загадки и, возможно, ещё один союзник. Или враг. Это зависело от того, кого именно они найдут в этом переливающемся мареве.

Глава 22.

Глава 22

Тот, кто ждал

Мерцающая аномалия с каждым шагом становилась всё чётче. Воздух сгустился, словно перед грозой, пахло озоном и горячим металлом. Природа вокруг затаилась: ни одного звука, даже птицы замолкли. Только мягкий шорох травы под сапогами да едва слышный рокот, будто что-то большое спало под землёй.

— Это меня тревожит, — пробормотал Виктор, сжимая рукоять кинжала. — Слишком тихо.

— Или слишком громко, — фыркнула Сапфира, хвост подрагивал от напряжения. — Эта тишина звенит.

Тирисса взяла топор обеими руками:

— Мы входим, или ждём приглашения?

— Входим. Только не с парадного входа, — сказал Виктор и применил слабую иллюзию: трава вокруг затуманилась, их силуэты поблекли, стали будто вуалью скользить по земле. Сапфира прищурилась, оценивая.

— Уже лучше. Теперь ты почти как настоящий разведчик. Почти.

Они пересекли границу аномалии. Внутри всё изменилось: трава стала серой, небо — багровым. Тишина теперь гудела в ушах, и в центре поляны, среди древних развалин, лежал он.

Эльф. Высокий, в мантии, которая когда-то была белой, но теперь стала серо-запылённой. Его тело покрывали ожоги и порезы, а лицо... под иллюзией. Тонкой, почти невидимой, но Виктор уже чувствовал искажение магии. Края мантии были расшиты золотыми нитями, с потускневшими, но узнаваемыми символами — эмблема Академии.

— Он жив, — сказал Виктор, присев рядом. — Но еле-еле.

Тирисса осмотрела место:

— Тут кто-то сражался. Но он остался. Почему?

— Не кто-то. Он. Он ждал.

Сапфира подкралась ближе, понюхала воздух:

— Маг. Очень старый. Очень сильный. И да, он ждал. Тебя.

Эльф зашевелился. Его губы дрожали. Он поднял руку и коснулся груди Виктора:

— Кольцо... ты носишь его... Ты... он пришёл. Мальчишка из другого мира. Друг мой знал. Он всегда знал.

Глаза раскрылись. Иллюзия спадала, как шелуха. Под ней был не просто эльф — он был полукровкой, как Виктор. И лицо... Виктор где-то его видел. На портрете в дневнике? На старой гравюре?

— Я... Таларий. Последний из Стражей Печати. Я был директором. И я должен был найти тебя.

Он передал небольшой свиток, запечатанный чёрным воском.

— Это письмо. В академию. Его нужно доставить. Никто, кроме тебя, не может.

— Почему я?

— Потому что ты единственный, кто не привязан. У тебя душа иная. Ты можешь сломать правила этого мира.

Он тяжело задышал. Виктор коснулся его лба и позволил своей магии потечь в тело старого мага. Лёгкая светлая энергия проникла внутрь, исцеляя, насколько хватило сил.

— Ты силён... — прошептал Таларий. — Но не готов. Я помогу.

Он достал из складок мантии три кристалла. Обучающие.

— Один — для тебя. Второй — для твоей спутницы. Третий... если доживёшь, отдай тому, кто откроет врата.

Тирисса молчала. Потом, впервые, склонила голову в знак уважения:

— Ты действительно директор?

— Когда-то. Сейчас — просто уставший старик.

Сапфира подошла, лизнула руку мага и сказала:

— Если ты выживешь — приходи к нам в гости. У нас будет самая мягкая подстилка.

Таларий усмехнулся и, впервые за всё время, рассмеялся.

— Ты — необычная команда.

Он передал серьгу Виктору.

— Это серьга наставника. Она позволит слышать меня... даже когда я уйду.

Через мгновение тело