Поцелуй сирены и первобытные хищники - Елена М. Рейес

отправляя его в рот. Кожица лопается у меня под зубами, сладкая и терпкая одновременно, как спелая слива, посоленная. Они крошечные, но их вкус остается у меня на языке, и я не могу сдержать искренней улыбки, которая растягивает мои губы.

Я вспоминаю вечера, проведенные с моим отцом после урока боя; он всегда приносил что-нибудь в награду.

— Конечно, ты бы поладила. — Дедушка снисходительно похлопывает меня по плечу. — Но мне все равно интересно, где ты была прошлой ночью, Нерисса.

— Возможно, прошлой ночью я провела кое-какую разведывательную работу.

— И ты что-нибудь нашла? — Мой кивок заставляет его резко выдохнуть, чешуя вибрирует на руках и груди. — Где? Что ты видела?

— Я следовала за пиратским кораблем…

— Сама, — гремит он, хлопая рукой по резному коралловому столику. Появляется трещина, и Орион придвигается ближе, но мой дедушка поворачивает голову и смотрит на него сверху вниз. Его генерал немедленно отступает, голова опускается, но я все еще замечаю, как сжимается его рука, когда наш король поворачивается ко мне.

— Ответь мне, Нерисса. Кто дал тебе разрешение приближаться к этим грязным шавкам?

— Ты хотел или не хотел, чтобы я разведывала?

— Да, но…

— Я нашла его. — На его лице сразу же появляется гордость, но я улавливаю скрытый расчет. — Он у него.

— Ты уверена, что видела его?

То, что он не сделал мне выговор за то, что я прервала его несколько секунд назад, говорит о многом.

— У кого он сейчас?

— Да.

Краем глаза я вижу это снова. Альфа Кай Дайр. Камень у него на шее. Эти горящие глаза смотрели на море, не в силах найти меня.

— Оно звало меня вчера, это необъяснимое притяжение, и я последовала своему инстинкту. На острове Сан-Тико…

— Кто его носил?

— Кай Дайр.

— Где?

— На цепи.

Я не упоминаю о том, что загипнотизировала изгоя и специально отправила его в бой? ДА. Чем меньше он знает, тем лучше.

— Но я ушла прежде, чем какой-нибудь волк смог учуять мой запах.

— Ты хорошо поработала, дитя мое. — Его некогда напряженные пальцы начинают барабанить по столу. На его лице нет гнева, скорее расчетливое выражение. — Ты превзошла мои ожидания. Ты замечаешь то, чего не замечают другие, в большей степени, чем твоя бабушка.

На секунду я чувствую острую боль в груди, и я знаю, что это из-за него. Почему он проецирует, я не знаю, но это глубоко укоренилось. Как король, он обладает способностью поглощать и излучать эмоции. Помогать своим подданным в беде, но прямо сейчас я чувствую его.

— Она становится слабее, Нерисса. С каждым днем она остается без этого камня — магия украдена — ее душа и тело увядают. Я беспокоюсь о ней.

— Я тоже.

— Благословенны боги, осветившие твой путь.

— Нам нужно вернуть его, пока он не стал слишком…

— Уже пристаешь к моей дочери, Атлас?

Орион возмущен отсутствием должного обращения со стороны моего отца, но знает свое место и молчит. Или это может быть ревность. Хотя ему напоминают не выходить за рамки, мы не придерживаемся одних и тех же правил. Затем папа направляется ко мне, останавливается, чтобы поцеловать меня в лоб, прежде чем взять одно из моих пирожных. Он кладет его в рот, подмигивая мне, прежде чем я успеваю возразить.

— По крайней мере, дай ей поесть перед допросом.

Дедушка сейчас в таком хорошем настроении, что пододвигает тарелку поближе ко мне.

— Прими мои извинения, милая. Пожалуйста, ешь.

— Спасибо.

Взяв кусочек, я медленно прожевываю, наслаждаясь богатым балансом соленого и сладкого. У него идеальная консистенция, не слишком влажная, даже несмотря на то, что мы находимся под водой, и ее воздействие должно испортить тесто. Кремовая начинка представляет собой смесь морской пены и морского винограда, придающую ему нежную, затяжную сладость с привкусом соли. Затем его скрепляет нежная обертка из листьев ракушки. Он мягкий, но упругий, и его любят русалки.

— Твоя бабушка ждет тебя, — говорит папа после того, как я съедаю два пирожных размером с ладонь. Я уже отстраняюсь, прежде чем он успевает закончить, спешу быстро поклониться и, схватив тарелку, выхожу из комнаты. Все, что я улавливаю в конце, это…

— …гостиная.

5

КАЙ

— Она была здесь, — говорю я, глядя на прибой.

На улице светло, солнце стоит высоко над головой, и я наблюдаю, как корабли волчьей стаи становятся меньше с каждой минутой. Остров сейчас пуст; все сопровождающие вожаки и их корабли ушли, включая членов моей стаи и новых пленников.

Но я не мог уйти. Не тогда, когда есть небольшая вероятность, что она может вернуться.

Мой волк беспокойный. Немного сердитый.

Он борется с моими крепкими объятиями — хочет вырваться и найти обладательницу этого декадентского аромата:

Цветы апельсина и кокос со сладкой ванилью.

Уникальный. Соблазнительный.

Слюнки текут.

Мы найдем ее, я утешаю его, но рокот, который нарастает в моей груди и срывается с губ, не означает умиротворения. Это требование, и я киваю, обещая выследить ее. Этот запах вплетен в мою генетику, его невозможно забыть, и в этом мире ей негде спрятаться от меня.

Может ли она быть…?

Теплый ветерок обдувает мою обнаженную грудь, и я чувствую запах крови и соли, засохших на моей коже. Это нарушает ход моих мыслей, но на этот раз запах другой. Знакомый, но не тот, который мне нужен.

— Я подумал, что тебе, возможно, захочется компании, сынок, — говорит мой отец позади меня, когда мы смотрим на океан с небольшого утеса.

Это недалеко от того места, где я видел, как проходил ее силуэт, тот, который мне нужен, чтобы появиться снова. Он садится рядом со мной на истертый непогодой камень с видом на пляж и передает бутылку рома с черной этикеткой, которую я беру.

— Что тебя беспокоит?

— Я почувствовал ее запах.

Он не спрашивает меня, кто такая она, просто кивает.

— Ты уверен, Кай?

— Цветы апельсина, кокос и ваниль.

Протягивая ему ром, я жду, пока отец постучит по моей полупустой бутылке, прежде чем сделать большой глоток. Напиток пряный, но приятный, согревающий мою грудь, прежде чем превратиться в приятное покалывание, которое распространяется по всему телу.

— Аааа. — Я игнорирую его улыбку и стеклянный взгляд, особенно зная, что он думает о моей матери. Джулиус Дайр, наш бывший альфа, известен своим темпераментом и кровожадностью — он правил железной рукой, но для своей пары он послушный щенок. Никогда не понимал этого, но и не подвергал сомнению. — Ты никогда не забудешь момент, когда почувствовал запах своей пары.

— Это произошло во время