Царица барахолки или мой магический сэконд-хэнд - Элла Яковец

Только что же расстались, шериф! – недовольно скривился Горбун, даже не пытаясь изобразить уважение к “моему благородию”. - Неужели успел соскучиться?

– Ты кое-что забыл рассказать про Донну, Горбун, – холодно проговорил шериф. Но смотрел при этом на меня

Сплошные намеки и подозрения

Взгляд шерифа так меня взволновал, что я даже прослушала начало их разговора. Включилась, только когда Горбун тряхнул меня за плечо, прервав игру в гляделки.

Наваждение отпустило, и я наконец-то смогла хоть сколько-то понять, о чём идёт речь.

В общем, эта Донна, которая была последней помощницей-рабыней Горбуна, не так давно исчезла при не особо загадочных обстоятельствах. Она бегала на свидания сразу с двумя богатенькими сыночками – один купеческий, из нуворишей, а второй настоящий всамделишный аристократ. Баронет. Вот только замуж она не могла выйти, потому что была рабыней барахольщика. И однажды пропала.

И баронет пропал тоже.

Сплошная ваниль и милота, любовь победила социальные предрассудки, теперь парочка должно быть скачет верхом через прерии, рука в руке, впереди – одна сплошная любовь и свобода.

Вот только купеческий сын тоже пропал.

“Они что, все вместе сбежали? – подумала я. – Втроём?”

Воображение тут же накидала мне не очень приличных картинок их возможной совместной жизни, но я шикнула на разгулявшуюся фантазию.

“Что за мысли, але? – ехидно прокомментировал внутренний голос. – Может они все трое просто дружили, а сбежали с бродячим цирком. Может такое быть, а?”

– Почему ты не сказал, что девчонку тебе родители продали? – прорычал шериф. Я усилием воли не стала на него смотреть. У меня и от голоса его мозги отключались, а уж если я на него посмотрю, то следить за ходом беседы вообще не получится.

– Не родители, а отец, – поправил его Горбун. – Не сказал, потому что уговор у нас такой.

– Горбун, ты испытываешь мое терпение, – массивный кулак шерифа опечатался в дощатую стену. От этого, кажется, весь дом задрожал.

Ох, как он был хорош!

В первый раз в жизни видела подобный жест, исполненный с таким яростным артистизмом! Обычно стены лупят как истерички, нервно и жалко.

А здесь…

Да что со мной такое?!

Это волнующее безволие с одной стороны приводило меня в бешенство. Я же взрослая женщина! Неужели я не смогу совладать с какими-то нелепыми подростковыми позывами?!

С другой…

С другой стороны, ощущения были настолько волнующими и приятными. Настолько сладко все внутри сжималось и трепетало. Настолько яркими красками играли давно уже, казалось бы, подзабытые чувства, что мне яростно не хотелось, чтобы это вдруг прекращалось.

И эти два противоречивых течения мыслей превращали мой мозг в натуральный такой водоворот, в который безвозвратно затягивало мою логику, мой здравый смысл и мой жизненный опыт.

– Ты понимаешь, Горбун, что вместо того, чтобы заниматься действительно важными делами, я трачу время на твои капризы? – прохладно спросил шериф. – Ты хочешь, чтобы в следующий раз, когда ты будешь обивать пороги участка, умоляя найти очередную сбежавшую девицу, я просто вышвырнул тебя вон?

– Да что ты заладил “вышвырнул, вышвырнул”! – недовольно пробурчал Горбун. – Ну да, я не сказал тебе про отца, потому что подписал с ним договор. Что он мне продает девчонку, а я забываю про его существование. Ясно тебе?

– А ты не находишь, что раз твоя Донна пропала, то этот твой договор как раз-таки очень подозрительно выглядит? – спросил шериф. – У кого ты ее купил?

– Не-не-не, твое благородие, так просто тебе меня не расколоть! – Горбун умер руки в бока.

– Да почему мне вообще приходится тебя раскалывать? – возмутился шериф. – Это же ты заявил, что девчонка пропала. И надо ее найти. А тепер запираешься, будто сам ее куда-то и дел. Хм, подожди-ка…

– Ты на что это намекаешь, твое благородие? – прошипел Горбун. – Что я эту девчонку сам у себя украл?

– А что, все сходится, – шериф пожал плечами и как бы невзначай переместился так, что Горбун оказался как бы заперт в углу. – Ты заявляешь о пропаже, умоляешь найти. А потом спокойненько едешь на торг, покупаешь вот её, – шериф качнул в мою сторону головой и снял с нее шляпу.

“Как будто галантно поклонился…” – мысленно прокомментировала я, но тут же усилием воли посмотрела на деревянную стену, сосредоточившись на выщербинах и щелях. Нельзя сейчас мне смотреть на шерифа! А то у них в разговоре самое интересное начинается, а я все пропущу!

– Так мне помощница по кодексу полагается! – возмущённо возразил Горбун. Но выглядел он довольно нервно. Взгляд его разных глаз метался по комнате, будто в поисках пути к отступлению. А узловатые пальцы нервно перебирали полу его хламиды. В какой-то момент он, кажется, поймал себя на этом. Сжал руки в кулаки, усилием воли опустил вниз и посмотрел прямо в глаза шерифу.

– Ты может найдешь Донну, а может и нет, – дерзко заявил он. – А у меня работа! Тоже понимать надо!

– А если я тебе завтра твою пропажу верну? – прищурился шериф.

И тут я поняла, что до сих пор не знаю, как его зовут.

“Шериф”, “мое благородие” – это же не имена! Горбун мне представился. Его зовут Дикон Вирби. Значит и у шерифа должно быть настоящее имя. Вряд ли его зовут Кхан Дрого…

– Горбун, ты заговаривает мне зубы! – шериф сделал ещё шаг вперёд. Запирая Горбуна в ещё более тесном пространстве.

– Ничего я тебе не заговариваю! – голос Горбуна вдруг зазвучал жалобно, почти слезливо. – Слушай, твое благородие, ну что ты ко мне прицепился? Мало того, что я потратился, когда вон ее, – Горбун тоже кивнул в мою сторону, – покупал. – Так ты ещё и намекаешь, что Донну я сам у себя похитил. Что за день сегодня такой!?

– А кто говорит о похищении? – шериф пожал широкими плечами и снова посмотрел на меня. Взгляд я отвести не успело, так что меня обожгло так, что показалось, что я расплавилась, как свечка на печке.

Нить разговора я моментально потеряла. Сердце снова заколотилось, как бешеное, щеки полыхнули пожаром, а рой бабочек в животе слаженно, как стая вентиляторов, затрепетал крыльями.

Фантазия немедленно представила мне, как я прямо сейчас подхожу к шерифу, кладу руку ему на плечо, чувствую, как под тканью рубахи переливаются могучие