Эсперанса - Наталья Шемет

испустило горестный вопль. Пропали все надежды и мечты. Они несовместимы — никак, совершенно, абсолютно!.. И ничего нельзя сделать.

Дракон ушел.

Киттейя смотрела ему вслед и понимала.

Рогадор думал о том же.

Впервые за свою историю Марракоолетте не принесла счастья.

* * *

Киттейя прилетела на Котэ пришибленная, тихая. Ни о каком продлении рода мыслей не было. Мир перевернулся.

В первый рабочий день у ее стола остановилась посетительница, землянка с совершенно белым лицом.

— Тут воняет рыбой как в лавке у дедушки Мэ, мне снится эта лавка в кошмарах…

— Это не ко мне, — вздохнула Кит и протянула лапу к галло-скаю. — Сейчас…

— Пожалуйста, — остановила ее несчастная. — У меня там остались родители. Они совсем старенькие. Кошмар… Я не могу тут находиться…

— Ваши сны… — Котэйка попыталась унять истерию и наладить контакт. — Кем приходился вам дедушка… Мэ, это ваш родственник?

— Нет, — прошептала землянка. — Это лавочник, противный лавочник… воняло рыбой и я все детство чувствовала… этот запах… Одежда… волосы… И тут…

— Все проблемы из детства, — философски изрекла Кит галактический мем. — Наверное, вам не хватило тогда бантика с веревочкой.

— Что? — землянка опешила.

— Нет, ничего… Так что вы хотели?

— Отправьте меня домой! Домой на Рождество.

— Если разорвете контракт, не сможете вернуться. Вам не оплатят последние месяцы…

— Мне все равно…

Киттейя приняла решение. Она пробила билет и протянула его землянке. Пусть возвращается. Домой… На Рождество.

Она зашла в пустое жилище, скинула с лап туфли, и тут раздался вызов по-домашнему галло-скаю. Кит задрожала — и включилась, предварительно погасив визуалку.

Она не хотела видеть. Она знала.

Рогадор тоже отключил визуальный передатчик. Он тоже знал. И не хотел видеть. Но слышать?…

— Кит?

— Да? Это ты…

— Здравствуй, Кит.

— Здравствуй…

— Что ж мы не встретились? Ты не прилетела?

— Нет, я прилетела. Просто…

— Как прошел отпуск? Нашла себе более подходящего, чем я?

В голосе Рогадора послышались странные нотки. Кетцль бац, его влекло к котэйке, и он ничего не мог поделать. И он страшно боялся услышать: да, нашла.

— Что ты… — Киттейя смутилась — на самом деле смутилась! — Мы разминулись.

Представляешь… не знаю, как так вышло. Я думала, это ты не прилетел.

— Прилетел…

Они помолчали.

— Ну, может быть, в другой раз? Через год? На следующее Рождество?

— Возможно…

— Я должна тебе сказать, Рог…

— Я должен сказать тебе, Кит…

— Что? — вместе выпалили они.

— Я очень рад слышать тебя.

— И я тебя.

…Ну и что, что он — дракон… Если не видеть — не так и страшно. А сейчас — самый родной и самый лучший. И очень, очень хочется, чтобы он не исчезал!

…Ну и что, что она — котэйка… да, им никогда не быть вместе, и она не сыграет ему в заходящем солнце на виолончели — и не снесет яиц… Но это Китти, его Кит — и очень хотелось быть с ней — сейчас. А там… будь что будет.

Прошел год. За это время утекло много воды, как говорили на Земле. А еще Киттейя и Рогадор больше не боялись друг друга. И всегда подключали визуалку при разговоре.

— Кит. Смотри, что у меня есть. Я подумал, может, если ты приобретешь такой же… — Рогадор вытащил устройство для виртуальных контактов.

Киттейя аж зашлась в мурлыкающем рычании, предвкушая встречу.

У нее был такой же! Был! Новейшая разработка.

— Ну, здравствуй, — сказал дракон прекрасной драконихе.

— Ну, здравствуй, — сказала Киттейя прекрасному льву.

Две совершенно разных существа, две близкие души прогуливались в виртуальном пространстве вдоль высокого гребня скал. А рядом плескалось зеленофиолетовое море Марракоолетте.

А еще через год изменилось все…

* * *

— Ma, и они жили долго и счастливо, да? Долго и счастливо?

Маленькая кошечка с зачатками крыльев устроилась на коленях у матери. У матери не было крыльев, зато был шикарный хвост и потрясающая черная шерсть.

— Да, родная.

Гости-земляне заулыбались, закивали. Какая замечательная история! Рассказанная так понятно и откровенно… А еще говорят, котэйцы не гостеприимны и не любят землян. А уж, что про драконов говорят…

В пещере было скромно, но очень уютно. На видном месте стояли контрабас и виолончель.

— Киттейя, — мощный дракон тяжеловато переминался с лапы на лапу в проеме пещеры. Земляне пригнулись, хотя и гостили тут не в первый раз — но вид огромного дракона, на мгновенье закрывшего собой небо, приводил в ужас. Срабатывал инстинкт.

— Да, милый, — глаза кошки подернулись негой, она, не таясь, замурлыкала.

— Киттисчастии пора спать.

— Ну, па… — заныла кошечка, умильно потряхивая крылышками. — Ну, ма…

— Киттисчастия, — мягко, но твердо произнесла мать. — Слушайся отца. И гостям нашим пора. Скажи им спасибо за подарки. К ночи у них звездолет домой.

— Ma, па, а колыбельную?

Котэйка тихонько засмеялась и взяла в лапы смычок виолончели. Дракон, немного смущаясь, двинулся в сторону контрабаса.

Все шло по плану. Отдых на Радоке и дозаправка стали удовольствием. Полет проходил нормально.

Трое мужчин молчали. Один дремал, второй думал о чем-то своем, а третий, самый молодой, совсем юнец, вдруг, оторвавшись от толстой книги в массивном переплете, спросил:

— Гамлет, вот как?

— Что — как, Горацио? — отвлекся от своих дум мужчина.

— Как это возможно? Ну, ты ж знаешь, дельфин и русалка… несовместимы? Меня так учили. Ну… — он на минуту замялся. — Родители у меня очень старомодны…

— Понимаю, — засмеялся капитан. — Но это байки. Полетаешь с мое — не такое увидишь.

— Но как? Дракон и кошка?…

— Есть много, друг Горацио, в Галактике, что и не снилось нашим мудрецам[16].

— Все равно не понимаю.

— А ты у Йорика спроси.

— В смысле? Что спросить?

— Спроси, кто у него жена.

Тот, кого назвали Йориком, открыл глаза, загадочно улыбнулся, достал из кармана пластину с изображением, растянул в воздухе до реальных размеров. Горацио восхищенно выдохнул: сидящая вполоборота девушка была прекрасна. Тонкие черты лица, длинные белокурые волосы… Вот она приподнялась… грациозно, плавно… но не встала, нет — она… поплыла по воздуху, лениво поводя хвостом влево-вправо.

Русалка! Самая настоящая. Соблазнительно приоткрыла губы…

Гамлет улыбался широко.

— Бедный Йорик… — застонал Горацио. — Но как?!

— Любовь, Горацио, она и на краю Галактики любовь. А ей, как известно, покорны не только возрасты, но и жители разных планет. Вот это — не байки.

— Но дети?…

— Медицина не стоит на месте. И это хорошо.

— Но любовь, влечение, секс, в конце концов…

— Юн ты, Горацио. Какой у тебя полет?

— Второй.

— Ну, это ничего… Опыт — дело наживное, Галактика полна неожиданностей. И я тебе