Подарок для Темного - Лея Кейн

спасти даже свою шкуру, а я ему о безопасности пассажиров.

В соседнем вагоне послышались крики. Мы отступили назад. Гвардейцы Кассергенов вынули кинжалы из ножен и приняли боевую стойку, готовые к контратаке. А проводник просто юркнул между нами и рванул дальше — в передние вагоны.

Я обомлело посмотрела ему вслед и уронила челюсть. Хороши транспортные услуги в Тронстуме. Обворовали и сдали разбойникам, чтобы те последние трусы с нас сняли.

— Что все это значит? — Развела я руками, взглянув на занервничавшего Ирвина.

Он кинулся к окну, отворил его и высунул голову на улицу, где его волосы раздуло в разные стороны.

— Крайний вагон горит, — сообщил, вернувшись внутрь и слегка пригладив шевелюру. — Нам надо идти к носу. Там два вагона первого класса. В одном из них моя мама.

— Но там же Эгорт! — Я указала в другую сторону.

— Они уже близко. Ты не пройдешь через них. Моя стража их задержит, чтобы мы успели сбежать, когда машинист остановит состав.

— Сбежать? Куда? — Я выглянула в окно, за которым не было ничего, кроме песочных барханов в ночи. Ни кустика. — Если они пробираются сюда, значит, идут не только за богатством, но и за знатными лицами. Вас с леди Кассерген куда выгоднее взять в плен и попросить у вашего батюшки раз в десять больше, чем вы везете.

— Так и есть. Но какие у нас варианты? — недоумевал Ирвин.

— Есть одна идея, — задумчиво ответила я, обведя его беглым взглядом. — Ты мне доверяешь?

Герцог скептически изогнул бровь. Я сморозила глупость. О каком доверии могла идти речь, если две минуты назад я едва не дала ему поцеловать себя? Скромница из далеких фермерских угодий!

— Пусть твою маму приведут сюда, — сказала я. — А ты — раздевайся!

— Что? — нахмурился он.

Я сама схватила его за сюртук, развела полы в стороны и принялась стягивать с плеч. Как только сняла, не раздумывая выбросила в окно.

— Что ты..?

— Быстрее! — поторопила его я.

Совершенно растерявшись, Ирвин кивнул своему гвардейцу, и тот отправился за леди Кассерген. А я тем временем продолжила раздевать герцога.

— Перстни тоже снимай!

Все, что имело ценность и говорило о знатном происхождении Ирвина, отправилось за окно. Как и вышитая золотыми нитями шаль его матушки, накинувшей ее поверх нижней рубахи. Бедняжку вытащили прямо из постели.

— Ирвин, что происходит? — забеспокоилась она.

Я стянула с ее головы чепец и прикинула, что еще можно сделать. Ирвин стоял рядом. В тонком нижнем трико и выпущенной рубахе. Но на пару, решившую пошалить ночью в ресторане, они все равно не тянули. Тогда я глубоко вздохнула и повернулась к герцогу спиной.

— Расстегни.

— Что?

— Расстегни мое платье!

На секунду замешкавшись, он лихорадочно перебрал пуговицы, и я поймала на себе взгляды всех присутствующих. Шикнув гвардейцам, заставила их отвернуть свои носы, и сняла с себя платье. Оставшись абсолютно голой, в одних лишь туфлях, протянула его леди Кассерген.

— Надевайте, не брезгуйте. И берите метлу в углу вагона. Они примут вас за уборщицу и не тронут. Вы же, — кивнула гвардейцам, — покиньте вагон, чтобы не вызвать подозрений.

Скользнув по мне осуждающим взглядом, леди Кассерген все же взяла платье и, отойдя в угол, начала одеваться. Гвардейцы вышли, а я застыла под ошалелым взором Ирвина.

— А-а-а… ты? — кое-как нашел он силы вымолвить три звука.

— А мы с тобой тут любовью занимаемся! — заявила я, запрыгнула попой на край стола и, схватив герцога за ткань рубашки, дернула на себя.

Едва наши губы соприкоснулись в поцелуе, как в вагон ворвалась шайка дурно пахнущих и рычащих разбойников. Увидев двух лижущихся голубков, одна из которых фактически сидела попой в салате, и старуху с метлой в углу, они затихли.

— Ах! — вскрикнула я, прижавшись к Ирвину.

Он как мог прикрывал меня руками и рубахой.

Разбойники заржали.

— Нищеброды пришли слизать остатки со столов и увлеклись, — подшутил один из них и кивнул своим собратьям идти дальше. — Ну и кто у нас здесь? — Обошел нас и встал у Ирвина за спиной.

— Алкария Фашараш, — пробубнила я в грудь Ирвина. — И Эгорт Лигэллоу.

В его руках зашелестели билеты. Хмыкнув, качнул головой.

— Говорю же, нищеброды.

В вагон вошел еще один из их банды. Высокий, широкоплечий. В потрепанном плаще и сапогах со шпорами. Нижняя часть его лица была скрыта черным платком, а на глаза падала тень низко посаженной шляпы. Держа в крупной ладони дымящийся мушкет, он внимательно оглядел всех нас темными глазищами под густыми хмурыми бровями.

Паровоз замедлил ход и наконец остановился, дернувшись. Повисла звенящая тишина, после которой последовало шипение пара за окном. Стуча подошвами сапог, незнакомец в плаще подошел к своему подельнику, забрал у него билеты и кинул на нас беглый взгляд.

— Высадить! — велел утробным рыком.

Ирвина толкнули в спину. Удерживая меня обеими руками, он помог мне слезть со стола и загремел посудой, вытягивая из-под нее скатерть. Остатки недоеденного ужина оказались на полу, а на мои плечи опустилась плотная грубая ткань.

— Старуху тоже!

Нас вытолкали из вагона прямо посреди пустыни. Меня, Ирвина и его матушку. Вокруг не было ни деревца, ни камешка, ни ручейка. Только песок и звезды. Правда, к нашим ногам кинули фляжку воды. Наверное, чтобы мы дольше подыхали.

— Счастливо оставаться! — захохотал бандюган с желтыми зубами. — Ту-ту-у-у…

Паровоз тронулся с места, учащая ритм металлического стука.

— Угум, — пробурчала я. — Адьес, амиго.

Промчавшись мимо нас и слегка ошпарив огнем полыхающего концевого вагона, паровоз ушел вдаль, стремительно превращаясь в извилистую змею, пересекающую пустыню.

— Вот так скоротали путь! — Перебирая ногами по рыхлому песку, к нам подошел Эгорт с прижатым в груди котом.

Аро дрожал сильнее всех. Конечно, может, он и пострадал больше. Я же не знала, через что им пришлось пройти. Вдруг к виску кота приставляли ствол, требуя выдать чье-нибудь имя.

Эгорт прошелся по мне обличительным взглядом и хмыкнул:

— А говорила, что не собираешься спать с герцогом.

Что я могла доказать ему, завернутая в скатерть? Даже оправдываться не стала. Забрала у него корзину с вещами и отошла в сторону одеться, пока Ирвин успокаивал свою разревевшуюся мать.

Облачившись в запасное платье, еще более ужасное,