Буря и ярость - Дженнифер Ли Арментроут

больше года, боль и гнев от её потери усугублялись тем, что за всем этим стоял Миша. Это всегда был он, и мне хотелось ненавидеть его. Да, но я хотела ненавидеть его ещё больше, потому что, возможно, если бы я это сделала, это не было бы так больно.

Я не чувствовала, как согревается связь в моей груди. Я была настолько захвачена водоворотом эмоций, что не почувствовала приближения Зейна. Я почувствовала его только тогда, когда он присел рядом со мной. Он поднял меня и усадил к себе на колени, сильными руками обняв меня за плечи.

Горе и боль изливались из меня большими, уродливыми рыданиями, и это было больно — всё это приносило боль, и казалось, что это когда-нибудь прекратится. Но, несмотря на всё это, Зейн держал меня крепко, так близко, что даже если бы не было этой странной новой связи, питающей его тем, что я чувствовала, он бы знал.

Он просто держал меня, обняв одной рукой, а другой поглаживал вверх и вниз по моей спине, медленно и успокаивающе, и, наконец, дрожь ослабла и слёзы высохли.

Я не знала, сколько времени прошло, но когда всё закончилось, у меня заболел затылок и горло саднило.

И я не только порвала рубашку Зейна, потянув за неё, но и промочила её насквозь.

Неловко.

Высвободив пальцы из ткани, я отстранилась. Однако Зейн не позволил мне отклониться слишком далеко.

— Мне очень жаль, — поморщившись, я прочистила горло.

— Не извиняйся, — сказал он, и я была благодарна, что сейчас слишком темно, чтобы я могла видеть его лицо, но я почувствовала его руку на своей шее. Он медленно поднял руку к моей щеке и поймал спутанные волосы, собирая их и убирая пряди с моего лица. — Чувствуешь себя лучше? — спросил он мягким голосом.

— Нет, — пробормотала я. — Да.

— Который из них?

— Понятия не имею, — я сделала пару глубоких вдохов. — Я чувствую себя лучше. Вот правильный ответ.

— Меня не волнует правильный ответ, Трин. Я просто хочу знать правду.

Я положила руки ему на грудь.

— Я… Было такое чувство, будто я задыхалась, и… я больше этого не ощущаю.

— Это уже что-то.

Он откинул волосы с другой стороны моего лица.

Прошло несколько минут, и Зейн продолжал держать меня, рукой обхватив мою голову, большим пальцем скользя вверх и вниз по линии моей скулы.

— Я была эгоисткой. Он был прав во многих вещах. Это всегда касалось меня. Я всегда думала о себе и…

— Ты не была эгоисткой. Он был. Эгоистичным, и возможно одержимым, — сказал Зейн. — То, что он сделал, было его виной, и ни чьей больше.

— Я хочу ненавидеть его, Зейн. Часть меня хочет, но я…

— Я знаю. Я понял. Понимаю, — повисла короткая пауза, а потом я почувствовала его тёплые губы на своём лбу, и это продолжалось долго, дольше, чем следовало бы. — С тобой всё будет хорошо.

Я была в порядке.

Я знала это.

У меня всё будет хорошо.

Это будет больно, и это будет преследовать меня, как призрак, но я буду… Я буду в порядке.

И мне нужно было создать некоторое пространство между мной и Зейном, иначе я сделаю что-нибудь импульсивное, и это наверняка будет иметь последствия.

Удерживая равновесие, я соскользнула с его колен на траву рядом с ним. Наши бёдра соприкоснулись, как и руки. Я не стала отодвигаться дальше. Мне казалось, будто я… будто я должна была быть достаточно близко, чтобы прикасаться к нему, и я понятия не имела, была ли причиной этому связь, или всё дело было исключительно во мне.

Зейн откашлялся.

— Я ушёл, когда я…

Мои плечи поникли.

— Когда ты почувствовал меня?

— Да.

— Это связь будет очень… обременительной.

— Не в эту минуту, — сказал он. — Ты нуждалась во мне, и я должен был быть здесь.

Его слова прокрались в моё сердце, хотя я и понимала что к чему — ведь эти слова исходили от связи, а не от его сердца. Я знала это, и всё же они выгравировались в моих мышцах и коже.

— Что они сказали? — спросила я, сосредоточившись на важных вещах. Важные беседы, которые я проигнорировала. — Насчёт Предвестника?

Зейн прислонился спиной к стволу дерева.

— Они беспокоятся. Что бы это ни было, оно работает над этим уже некоторое время, и если Миша был вовлечён в это, оно хотело тебя, и оно всё ещё на свободе.

Я вздрогнула, прислонившись к стволу.

— Я сомневаюсь, что это демон.

— Я тоже, — сказал он, и я почувствовала, как он повернул голову в мою сторону. — Николай тоже не знает что это за создание.

И это оставляло большой вопрос. Что бы это могло быть?

— Ты знаешь, — сказала я, чувствуя усталость, и я закрыла глаза. — Мой отец мог бы ввести нас в курс дела. Дать нам какое-то направление. Может быть, спойлер. Хоть что-то.

Зейн на мгновение замолчал, и я вспомнила, как отец что-то нашептал ему на ухо. Я повернула голову к Зейну и поняла, что наши рты были в нескольких дюймах друг от друга.

— Он тебе что-то сказал?

— Ничего о Предвестнике, — его дыхание коснулось моих губ, когда он заговорил. — Мы справимся, Трин. Нам нужно только остановить конец света, не имея практически никакого предписания.

— Невелика проблема.

Он усмехнулся, и мои губы изогнулись от этого звука и ощущения.

— Нисколько.

Мы оба замолчали, хотя между нами ещё оставалось много недосказанного, но я чувствовала то, что не было сказано через связь. То, что горело живым огнём глубоко во мне, происходило то же самое и в нём. Это было там. Вожделение, потребность и… сильное желание.

Желание чего-то большего. Оно присутствовало, даже если я не была уверена, что это значит, хотя его сердце всё ещё могло принадлежать другой. Желание всё ещё тлело, даже если теперь он был моим Защитником.

Оно всё ещё было там.

— Трин?

— Да?

— Я знаю, что творится апокалипсис и его нужно остановить, но я думал над тем, что ты сказала.

— Одному Богу известно, что это.

Он снова усмехнулся, и я улыбнулась, зная, что он, вероятно, мог это видеть.

— Ты сказала, что тебе нравится бывать на крышах зданий, потому что это ближе всего к звёздам и ближе всего к полёту. А ещё ты сказала, что единственное, чему ты завидуешь, это способности летать.

— Я так и сказала.

— Ты хочешь полетать?

Отстранившись от дерева, я повернулась к нему, хотя и не могла его видеть. Я положила руки на его колени.

— Ты