Сломленные Фейри - Каролайн Пекхам

пропуская и Элис. Мне приходилось приходить сюда ночью и ставить их тайно, потому что Ласита считала, что они не нужны, и что ее собственные странные и бесполезные предметы на лужайке защитят ее, если Феликс постучится. Она бы превратила мою голову в капусту, если бы узнала, но я накладывал их достаточно тонко, чтобы она не смогла их почувствовать, особенно когда ее голова половину времени витала в облаках.

— Сначала он упрямо испортит Рождество, — сказала Элис с досадой. — Но я пробовала извиняться всеми возможными способами, и теперь мне это надоело. Это делает меня дерьмовой девушкой?

Я провел рукой по ее спине, успокаивающе потирая. — Нет, amore mio. Это делает тебя спутницей очень упрямого Льва.

Она тихонько засмеялась, когда мы поднимались на крыльцо. Я нажал на дверной звонок, и в доме раздался раскат грома. Ласита была глуха как летучая мышь, поэтому я снова нажал на звонок, когда она не появилась.

— Хорошо, хорошо, я услышала тебя с первого раза. Per amore della luna (п.п. Ради любви к луне), — пробормотала она, только сделала это очень громко и грубо, но это была тетя Ласита. Она была самым старым членом моей семьи, ей было не меньше ста восьмидесяти, но никто не знал точно, потому что, когда кто-нибудь спрашивал ее об этом, она отвечала: è il business delle stelle e nessun altro. Это дело звезд и никого другого.

Дверь открылась, и Ласита потрясла перед моим лицом связкой амулетов, прежде чем, видимо, сочла приемлемым выйти из дома. На ней была розовая шляпа от солнца и соответствующее платье, ее сильно загорелое лицо было накрашено, несмотря на зиму. Я подхватил ее сумку, и она окинула меня оценивающим взглядом.

— Per il sole, Данте, ты потерял немного мышц. Может, в школе тебя недостаточно хорошо кормят? Я всегда говорила, что школы — не место для растущих мальчиков, — она ущипнула меня за руку, и я нахмурился: за лето я набрал почти килограмм мышц. Она перевела взгляд на Элис и осмотрела ее топ и джинсы, а затем перевела взгляд на ее волосы. — Тонкая талия, фиолетовые волосы, не знаю, что не так с девушками в наши дни.

— С ней все в порядке, Ласита, — прорычал я, обхватывая тетю за плечи и бросая извиняющийся взгляд на Элис, но она лишь забавлялась.

— Cosa? — Ласита практически кричала мне в ухо, так как, очевидно, не слышала меня.

— Это значит «что», и она часто так говорит, особенно когда не хочет что-то слышать, но она достаточно хорошо слышит, когда хочет, — сказал я Элис шепотом.

— Не смей говорить обо мне так, будто меня здесь нет, ragazzo Drago, — Ласита шлепнула меня по руке, когда мы проскользнули через ограждения, и я бросил Элис взгляд, говорящий «видишь».

Мы дошли до машины, и Леон опустил окно, нахмурившись. — Я смотрю, ты опять отправляешься на задания без меня, — проворчал он.

— Ради солнца, Леон, сколько еще раз мне нужно попросить прощения, прежде чем ты смиришься с этим? — шипела Элис.

— По крайней мере, еще несколько раз, — его взгляд переместился на Ласиту, и он угрюмо махнул рукой, после чего снова надвинул кепку на глаза и закрыл окно.

— Это мой grande Leone? (п.п. Большой Лев) — с надеждой спросила Ласита.

— Да, тетя, но он не в духе, — громко ответил я.

— Однажды я встречалась со Львом, он был ужасным ворчуном, когда не получал своего, — пробормотала Ласита. — Все, что мне нужно было сделать, это ударить его выцветшей палкой, чтобы он снова стал нормальным. Я всегда держу свою при себе, она изгоняет тварей разума, понимаешь? — она потянулась к рукаву и достала палку, которая была обычной чертовой палкой, и я закатил глаза.

— Где я могу купить одну из этих выцветших палочек? — спросила Элис с легким смехом, открывая заднюю дверь машины для моей тети.

— Цена — одна ночь с несчастным призраком под мостом Вулкана в северной Алестрии, — объяснила она, и я сморщился.

— Разве не там живут все эти бездомные фейри? — встревоженно прошептала Элис, и я кивнул.

— Но учти, эти призраки могут быть довольно зловонными, и если ты хочешь получить действительно хорошую палочку, тебе придется провести в их компании не одну ночь. Они выглядят совсем как фейри, но запах выдает их, — она потрогала свой нос, как будто хранила какой-то секрет, и я постарался выкинуть этот образ из головы, пока помогал ей сесть в машину. Заметка для себя: наложить отвлекающие заклинания вокруг Вулканского моста, чтобы Ласита больше никогда туда не ходила.

Элис забралась с ней на заднее сиденье, а Ласита спросила, нужна ли ей пара ремней безопасности, чтобы пристегнуть ее крошечную талию на случай аварии, и я улыбнулся, когда Элис рассмеялась.

Я положил сумку моей тети в багажник, прежде чем сесть на водительское сиденье и порывом воздуха сбить с Леона кепку.

— Черт возьми, Данте, — пробормотал он, и Ласита стукнула его по голове своей палкой.

— Убирайтесь к чертовой матери! — крикнула она, и я разразился смехом в тот же момент, что и Элис.

— Эй! — рявкнул Леон, поворачиваясь на своем месте, чтобы нахмуриться на нее.

— Не кричи на мою старую тетю, — прорычал я, и Леон повернулся обратно, сложив руки.

— Ооо, в нем есть дьявольская пыль, — зловеще сказала Ласита. — Потребуется больше, чем несколько ударов.

— Вам лучше помочь ему, — умоляла Элис, и Леон прорычал себе под нос, а я фыркнул от смеха.

Пока я ехал по дороге, Ласита начала скандировать на каком-то безумном языке, ударяя Леона по голове каждый раз, когда она достигала точки кульминации.

— Отзови ее, — жестко потребовал от меня Леон.

— Нет, пока ты не начнешь улыбаться, брат, — я широко улыбнулся ему, и он оскалился в ответ, когда Ласита снова хлестнула его палкой.

Мы достигли окраины Алестрии и подъехали к виноградникам моей семьи. Над нами нависли чары, и струйки магии снова и снова пробегали по моей плоти, пока мы ехали по длинной дороге к огромному поместью с рождественскими огнями, развешанными вдоль крыльца. Не успел я припарковаться, как из дома высыпались мои двоюродные братья и сестры в одинаковых рождественских свитерах синего цвета с волками в рождественских шапках.

Я затянул стояночный тормоз, спеша выйти из машины, и тут же был окружен своей стаей: они прыгали вверх и вниз, обнимая меня и гладя по волосам. Я смеялся, обнимая их, а мой брат Лука надел мне на голову свитер, чтобы я был вровень с ними. Я просунул руки в рукава, усмехнулся и повернулся,